норме, капитан, — проговорила девушка. Её побледневшее лицо было сосредоточенным, несмотря на явное физическое истощение.

Капитан кивнул и вывел на свой экран данные с сенсоров и видеокартинку. И было на что посмотреть. Точка торпеды хаотично прыгала и смещалась в пространстве каждый раз, когда в её сторону отправлялся залп из бортовых орудий. Она всё ещё была слишком далеко для полноценной работы систем ПКО, но то, что она неумолимо приближается, сомнений не вызывало. Андрей помнил и о ещё двух, нацеленных на планету, но не мог отвлечься, чтобы проверить, как обстоят дела с их перехватом. Текущая ситуация требовала его внимания здесь и сейчас.

— Старик, огонь по указанным точкам! — приказал он, переводя взгляд на быстро сокращающуюся дистанцию. — Ватсон, рассчитай прогнозируемые точки выхода из подпространства этой фиговины.

— Выполняю, капитан, — проговорил Ватсон. — Данные будут передаваться на пульт боевого стрелка.

Стрельба мгновенно стала более точной, но всё ещё не особо эффективной. Проблема крылась в самой природе атаки: плазменным снарядам всё ещё требовалось время для достижения прогнозируемой точки появления торпеды. И даже минимальная задержка или ошибка в расчётах давали торпеде возможность совершить очередной скачок.

— Да чтоб тебя! — выругался Андрей, выжимая последний импульс из маневровых двигателей, чтобы хоть немного сместить «Перун» с оси атаки.

Торпеда вошла в зону действия кинетических башен систем ПКО. Мгновенно заработали автоматические установки «Перуна». Башни, напоминающие многоствольные пулемёты, но стреляющие твёрдыми вольфрамовыми снарядами, ожили. Кинетические башни выплюнули щупальца стали. Их скорострельность измерялась тысячами выстрелов, их задача не была в точном выстреле, а в массивном заполнении пространства огромным количеством снарядов, которые делают невозможными манёвры торпед. Что, в свою очередь, приводит к их уничтожению. Но торпеда противника пока умудрялась уходить даже от такого наплыва снарядов.

Наконец несколько башен, получили уточнение от Ватсона, выпуская яркие росчерки в точку появления снаряда. Торпеда, совершив последний, отчаянный прыжок, нарвалась на облако металла — сотни вольфрамовых снарядов врезались в неё одновременно. Защитные поля торпеды, рассчитанные на поглощение энергетических ударов, оказались бессильны против кинетической силы.

Торпеда взорвалась!

Это была ослепительная, яркая вспышка чистой энергии, высвобожденной реакцией антиматерии, спровоцированная разрушением оболочки. Взрыв произошёл в опасной близости от «Перуна». Корабль накрыло волной жара и радиации, а звуковые системы рубки взорвались рёвом тревоги, которая почти сразу и смолкла.

— Прямое попадание! Торпеда уничтожена! — прокричала Элия, заглушая треск искрящих панелей и звон в ушах.

Андрея вновь вдавило в кресло, но анти-G стимулятор удержал его на грани сознания. Он тяжело дышал, чувствуя, как кровь стучит в висках.

— Капитан! Левый борт — ноль! — тут же доложила Элия с паническими нотками. — Щиты отключены, сенсоры по борту выгорели, часть бортовых орудий не отвечает! Ударной волной нас буквально ослепило с одной стороны!

«Перун» выдержал. То, что Андрей сумел увести корабль в сторону от основных боевых действий, позволило ему спасти от взрыва антиматерии остальные корабли, как Альянса, которые тоже стали выходить из боя, так и земные. Но теперь часть его систем были выведены из строя, а к Колыбели всё ещё неслись две смертоносные торпеды.

— Рем… Ты цел? — спросил капитан по внутрикорабельной связи.

— Относительно… Пара рёбер сломано и, кажется, рука, в глазах темнеет, но жить буду, — хрипло ответил бортинженер. По его голосу было слышно, какой ценой ему дались эти G-перегрузки.

— Мы сможем прыгнуть с места?

Наступила короткая, напряжённая пауза.

— Кэп, я, конечно, рад твоим выходкам, с ними весело, но ты понимаешь, о чем спрашиваешь? — как-то раздражённо проговорил Рем. — С нашими повреждениями… это верный путь в никуда.

Андрей усмехнулся. Он понимал. Но, судя по траектории и скорости удара, Ракси и их дроны не успеют перехватить все торпеды. И если хотя бы одна из них ударит по планете, последствия будут катастрофическими. Не просто поражение, а уничтожение всего, ради чего они сражались.

— Понимаю, Рем. Но у нас нет времени. Просто скажи: можем ли мы прыгнуть или нет?

— Может, и можем… — как-то удручающе протянул Рем. В его голосе смешивались отчаяние, боль и профессиональный азарт.

Система прыжка с места была такой же экспериментальной, как и сам Ватсон с его отключёнными ограничениями. Андрей понял это уже после встречи с остатком земных флотов. Других таких кораблей не было. И откуда сам Андрей знал о существовании этой системы в первый свой день пробуждения, он тоже не мог понять. Это был один из тех вопросов, которые требовали ответа. Ватсон тоже не мог на них ответить: в его базах просто отсутствовала эта информация.

— Приготовиться к гиперпрыжку! — скомандовал Андрей, выпрямляясь в кресле, несмотря на боль. — Ватсон, расчёты!

— Есть, капитан. Расчёт траектории и стабилизация, — немедленно ответил ИИ.

Многие посмотрели на Андрея с явным непониманием. Прыжок без разгона — безумие, грозящее разнести корабль на атомы. Все, кроме Дреи, которая уже была знакома с таким вариантом. Она вновь смотрела на него взволнованно, отлично понимая, какие последствия будут у Андрея после применения анти-G стимулятора и резкого прыжка с места. Но у них не было выбора: они либо рискнут всем, либо потеряют всё.

— До прыжка 10 секунд, — начал обратный отсчёт Ватсон. — 9… 8… 7… 6……3… 2… 1.

Ощущение, словно тебя выворачивают наизнанку, встряхивают, а затем резко собирают воедино. Именно такое переживание представлял собой прыжок с места — и тем более, прыжок в пределах одной системы. За секунду до старта Андрей почувствовал, как мир вокруг него сжался. Затем последовал удар, не физический, а пространственный. Каждого члена экипажа словно протащили сквозь грубую ткань реальности. В рубке раздались приглушённые крики и стоны.

Когда «Перун» вывалился обратно в обычное пространство, команда почувствовала ещё одну, недолгую, но резкую перегрузку. В глазах Андрея снова потемнело, но сознание, сжатое в тиски стимулятора, удержалось в теле.

— Доклад, — хрипло потребовал Андрей.

— Мы в пределах расчётного прыжка, капитан, — бодро проговорил Ватсон.

«Хорошо быть машиной», — мрачно подумал Андрей. Что ей перегрузки и бренность тела? Он чувствовал, как его мышцы ноют, а голова раскалывается, но у ИИ не было этих проблем.

— Гипердвигатель на пределе, мы пока не можем совершать прыжки. — раздался голос Рема.

— Две торпеды всё ещё на курсе. Сближение… быстрое. Наши текущие координаты дают нам минимальное время для перехвата одной из них, — Элия доложила о состоянии дел.

— Две не успеем? — вопрос Андрея был простым, без надежды.

— При текущих скоростях — нет. И не с нашими повреждениями в системах ПКО, — опередил Элию искусственный интеллект.

Оставалась надежда только на то, что вторую торпеду перехватят дроны Ракси. Это был единственный шанс, который не зависел от него.