слабость, боль. Всё это не имеет смысла, когда на кону жизни. Ему было плевать на свою жизнь, её было не жалко. А вот тех, кто доверился ему, кто пошёл с ним в Ад, он не мог оставить. Почему-то он ощущал ответственность за всех.

Очередной залп пришёлся по щитам «Перуна», заставив капитана вернуть взгляд на панель, на которой, кроме схемы, было и изображение с сенсоров эсминца. Яркие волны синей энергии стали растекаться по куполу щитов, а тонкие линии соединили щит и корабль. Остатки энергии уходили в накопители, которые возмещали частично потраченную энергию щита.

Кто бы мог подумать, что жизнь сложится вот так? Андрей никогда не думал, что ему предстоит нести ответственность не только за себя, но и за других людей. Он всегда был просто пилотом, мелким офицером, который лишь выполнял приказы. Всегда кто-то был выше него, кто-то, кто брал на себя груз решений. В первое время своего пробуждения, когда ему стали известны последствия войны, он хотел только мести. Человек, который потерял всё, — страшен. Но каков тот, кто обрёл всё?

Андрей нашёл товарищей, друзей и даже любовь. Приоритеты меняются, как и цели. Если раньше им двигало желание мести, разрушения, то теперь… А что теперь? Что им движет сейчас? Злость? Она всегда была с ним и никуда не ушла. Отчаяние? Его холодные пальцы сжимают сердце в тиски каждую ночь, когда накатывает понимание потерь и боли. Той боли, которая никогда и никуда больше не уйдёт. Раны слишком страшны, чтобы пройти бесследно. Шрамы всегда останутся.

Так что же? Почему он идёт дальше, не останавливаясь тогда, когда другие решают отступить? Ответ был прост и страшен одновременно: Долг.

Андрей моргнул, мотнул головой, отгоняя смешанные чувства, сковывающие его разум. Сейчас совершенно не до размышлений.

«Перун» вышел на нужную точку в пространстве для удара. Приказ ушёл, и в тот же миг эсминец содрогнулся, но не от удара. Орудия, прозванные «громовержцами», активизировались, мгновенно высасывая гигаватты энергии для разгона. По корпусу корабля прошла резкая вибрация — следствие работы мощнейших рельсотронных установок.

Спустя мгновение два почти невидимых снаряда, разогнанных до безумных скоростей, вырвались из стволов. Вместо ярких энергетических вспышек последовал лишь мгновенный алый отблеск от трения и электрического разряда. Снаряды, чистая кинетическая ярость, неслись к вражескому крейсеру. Разница между первым и вторым выстрелом была невелика, но она была.

Первый снаряд влетел в щит крейсера. Противник, уже измотанный продолжительным обстрелом, не смог выдержать чудовищной кинетической силы, которую нёс этот снаряд. Защитное поле мгновенно схлопнулось в точке удара, поглотив основную часть энергии, но при этом передав критическую энергию на системы корабля.

Второй снаряд последовал за первым с разницей в доли секунды, не давая крейсеру ни мгновения передышки. Он с точностью прошил броню, ворвавшись в кормовой отсек. Это было неслучайное попадание — по расчётам Ватсона, именно там находился реакторный отсек.

Последствия были немедленными и катастрофическими. Вражеский крейсер вздрогнул от внутренней конвульсии, и его корма вспучилась ярко-белым шаром, осветив космос. Энергетическое ядро было дестабилизировано. Когда вспыхнувшее солнце погасло, сенсоры эсминца передали картинку. Огромная туша корабля, точнее то, что от неё осталось, медленно вращалось вокруг своей оси, превратившись в безжизненную, быстро остывающую груду металла, окутанную облаком пара и обломков. В этом бою было не до сантиментов: это был точный, необходимый удар.

Но передышка была недолгой, потому что в следующее мгновение новые удары противников заставили щит корабля вспыхнуть. В бою нет времени для долгого созерцания своей победы, особенно когда не весь враг повержен. И опять эсминец был закручен в безумном танце смерти уже с другими противниками.

Сосредоточенность боя в какой-то момент прервал резкий окрик Элии:

— Капитан, десант! — короткая фраза была брошена с предельной резкостью. Она заставила Андрея отвлечься от сиюминутного боя и бросить взгляд на положение дел в целом.

Положение было не сказать что хорошее. Да, совместные действия с мышами позволили уравнять силы, отчего бой затягивался и переходил в фазу изнурения. Теперь победит тот, кто первый поймает противника на ошибке. Но не это привлекло внимание Элии, а потом и Андрея. Несколько десятков красных точек двигались в стороне от скопления, красных, зелёных и синих. И двигались они к планете.

Капитан оставил текущий бой на команду, сам быстро вывел визуальное наблюдение себе на дисплей и выругался. К Колыбели двигался десантный флот в сопровождении нескольких потрёпанных кораблей охранения. План рушился на глазах. И плевать на план в целом — они создаются только для того, чтобы всё шло не по ним. Здесь дело было в том, что у Андрея не было дополнительных сил, которые он мог бы бросить в погоню. Да, на орбите планеты висят три крепости класса «Бастион», только они не могут быстро менять позицию. И если раньше, в случае прорыва, флот лааарискай мог задержать противника до того, как к месту действия подтянутся крепости, то сейчас это было невозможно. Там просто некому это делать.

Корабль дрогнул, на этот раз сильнее, чем следовало. Видимо, корабли Альянса ударили слаженно. К танцу против очередного тяжёлого крейсера присоединился и эсминец, отчего бой становился чертовски сложным. Приходилось двигаться, максимально выжимая из двигателей всё возможное.

Иконка вызова замигала в нижнем правом углу, и Андрей нажал на неё. На экране появилось уставшее лицо Рема, который вытирал испарину со лба.

— Кэп, это п… В общем, накопители уже не выдерживают. Если мы не придумаем, как их быстро опустошать, кабзда им. И ещё гравитационные компенсаторы уже сбоят, — устало проговорил бортинженер.

— Принял, Рем. В остальном как?

— Реакторы норм, урчат как котята. Местами есть пробоины в обшивке, скорее от напряжения, но жить будем. Мы быстро всё латаем. Думаю подрубить накопители к гром-палкам. Так что энергии у тебя будет больше, чем на два выстрела сразу. Отбой, — и Рем отключился.

Ну хоть одна хорошая новость. Энергия, что возвращалась от щитов на корабль, теперь будет использована для самого дальнобойного и мощного оружия. Бросив взгляд на изображение десантных транспортников, Андрей задумчиво прищурился.

— Ватсон… — начал было он, но был прерван ИИ.

— Предугадываю ваш запрос. Отвечу: мы могли бы достать их «громовержцами», но не в условиях боя. Мы слишком часто меняем положение в пространстве, — проговорил Ватсон.

— Гипер? — коротко спросил капитан, имея в виду прыжок с места.

— Нет, капитан. Даже прыжок с места требует некоторого времени покоя. К тому же нагрузка на корабль будет колоссальная. Нерационально, — тут же ответил железный мозг.

Андрей и сам понимал тщетность этих идей. Прыжок с