ответил я. — У него был боевой опыт, и ты держался достаточно хорошо, чтобы не умереть, и достаточно умно, чтобы не упрямиться, когда я дал команду назад.

Лир устало свалился на землю, прильнув спиной к упавшему дереву, изрезанному навыками.

— Меня всё равно отпинали, Король.

— Со мной бывало похуже.

Мне вспомнилось сражение с Малакором. Условия для развития Лира тут вполне «тепличные», хоть и включают в себя постоянное сражение и убийства. Его Аксиос, к слову, назывался Аксиосом Гетарха. Я понятия не имею, откуда Система черпает свои имена, но что-то такое где-то когда-то уже слышал. Хотя, если подумать как следует, то можно прийти к выводу, что мы все так или иначе связаны. Унаследовали что-то от Первых, и это передалось через века в виде историй и обрело разные формы, так что названия редко передают суть. Я, например, не был «полубогом» — прямым обозначением Демиурга. Но когда вот так вот ломаешь вражескую армию, чувство собственного величия начинает шалить наравне с психикой.

Лир, кажется, не поверил, но оставил тему. Правильно. Сейчас нужно было не анализировать прошедший бой, а готовиться к следующему, потому что демоны ушли, но не растерялись — просто сменят точку давления с этого мира на другой, соседний.

Так что не было никакого удивления, что демоны так и сделали. Зато Альянс отодвинул их впервые за долгое время, и это было знаковым событием для всех. Хотя бы собачиться в гильдийском чате перестали.

Следующие недели вышли похожими на эти первые дни, только плотнее в разы. Демоны пробовали разные направления, понимая, что тиеннский фланг теперь надёжно закрыт, и нащупывали новые слабые места. Я перемещался через Осколок, закрывая прорывы. Не один — с Чемпионами, конечно же, которых продолжил тренировать. Тенденция складывалась положительной. Принятый у Даэры метод обучения я использовал на полную, даже малость усовершенствовав. Она во время первых попыток построения моего Аксиоса ссылалась на личные страхи, изучив меня поверхностно. Я делал наоборот: давил на общее, практически не зная личности, и это давало куда лучший результат. Когда рассказываешь кому-то о том, что он отстаёт от других и является обузой для всего Альянса, что на него впустую тратятся ресурсы и так далее, — это работает. И не важно, что я говорю подобное каждому.

Чемпионы, которых я в конечном итоге всё же начал называть Легионерами, росли быстро. Им не хватало опыта, но это мы исправляли быстро, когда я водил их с собой в разломы. Проклятое достижение, открывающее разломы после уничтожения Источника Зла, теперь начало работать на меня. Пара мясорубок против монстров сильно десенсибилизирует любого.

Я практически не знал усталости, продолжая сражаться. Мои новоиспечённые Легионеры не успевали за моим темпом, и им пришлось поделиться на два отряда. Когда я посчитал, что Лир достаточно силён, и после того как он создал собственный Осколок, наши операции расширились вдвое, если не втрое.

Война с демонами была другой, чем та, которую я помнил по Земле. Там была паника, хаос первых столкновений, ощущение катастрофы. Здесь же — мы их просто давили. Демоны прекрасно понимали, с кем воюют. Альянс тоже понимал, с кем воюет. Обе стороны накопили достаточно опыта, чтобы не делать очевидных ошибок. Это делало войну затяжной и выматывающей на другом уровне. Не взрывом, а медленным сгоранием обеих сторон.

Но я замечал кое-что, чего раньше не замечал, поверхностно изучая доклады. Демоны дрались лучше там, где были рядом со своими источниками снабжения. Хуже — на расстоянии от порталов. Стандартная логистика современной войны, только в масштабах многих миров. Если перерезать их пути снабжения, часть давления сама по себе спадёт. Это было настолько очевидно, что я не понимал, почему этим не занимаются всерьёз. Почему продолжают переть «стенка на стенку». Да, потуги были с обеих сторон, но не настолько, чтобы прям сфокусированно бить по подобным линиям со всей силы, отрезая и заманивая врага.

Неужели я, как землянин, имел бóльшую историю воин на своей планете, чем все эти околосредневековые расы? Ведь они преимущественно были именно такими. Ни одного огнестрела и сильно выделяющиеся на их фоне серокожие.

Это надо было обдумать.

На пятнадцатый день, когда Легионеры наконец-то в одиночку додавили всех демонов из трёх смежных миров, закрепив в них позиции Альянса, я понял — пора возвращаться. Гарнизон на тиеннском фланге держался. Аронийцы успели перестроиться. Чемпионы получили хотя бы базовое понимание того, как использовать своё золото в реальном бою, и все серебряные стремились его заполучить, вполне способные формировать ядра дальше без меня.

Вечером того же дня я открыл Осколок и вышел в Град Первый. Возвращался я один.

В дворце к этому времени уже было поздно. Кайла спала. Я подошёл к ней, постоял рядом, глядя на её лицо во сне — спокойное, без той усталости, которую она несла в часы работы. Уже заметный живот поднимался и опускался в ровном дыхании. Я осторожно коснулся её руки, не будя, и отошёл к балкону.

Три луны над городом — вполне привычная картина. Она начала ощущаться как своя. Но я всё равно не мог отделаться от ощущения какого-то сна наяву. Всё же я не принадлежу этому месту, как бы ни хотел обратного.

Хорошо поработал.

От раздавшегося в голове голоса я вздрогнул. Йон решил поговорить?

— Ты молчал всё это время, — сказал я едва слышно.

Ты не нуждался в комментариях. Развивался в нормальном темпе. Научился убивать без переживаний. Ну и что, что их тысячи? Сильные всегда принимают решения, от которых зависят судьбы миллионов слабых. Можешь отрезать себе голову, если тебе не нравится подобный устрой, но от этого ничего не изменится. Злишься?

— Нет.

Врёшь. Ты наивен как малолетний пацан со своими убеждениями и вкрученным в голову кодексом чести. Тут и так места немного, так ещё и эта хрень мешает.

Я не ответил на привычные колкости. Йон был прав, и в этом была проблема. Злость была — не на него и не на демонов. На ситуацию в целом. На то, что каждый раз, когда я мог сделать паузу и просто выдохнуть, откуда-то возникало что-то новое. Фланг, совет, прорыв, переговоры. Система (не та, что тут заправляет балом), а система управления, не давала остановиться. Сейчас начинало повторяться то, что происходило и на Земле в то время, когда я был Императором. Бесконечные дела и заботы, война, край которой не видно. Счёт замешанных в ней идёт на десятки миллиардов. Наша небольшая операция —