Тогда, когда Меченый разваливал Союз, все тоже думали — демократия, свобода, Европа…

— Хорошо хоть сейчас начинают понимать, что Европа — да ну её в жопу, — это правильно, — вздохнул я. — Всё это ОБЖ — бабка надвое сказала, лучше бы учили, как выживать, когда вокруг всё летит к чертям.

Ну, стало интересно, что за тема урока мне предстоит. Но прежде чем дальше, я пошёл на кухню, сделал себе кофе и, ударяя ложкой о кружку, вернулся к учебнику. Пролистал до первой главы и прочитал заголовок:

«Пожарная безопасность. Права и обязанности граждан в области пожарной безопасности».

— Так, — протянул я, отхлёбывая кофе. — Начинаем за здравие.

Начал читать: причины пожаров, требования законодательства, федеральные стандарты, ответственность за нарушения… всё то, что обычно влетает в одно ухо и тут же вылетает из другого.

— Бла-бла-бла… — прокомментировал я.

Понятно, что каждый гражданин обязан соблюдать правила пожарной безопасности… вопрос в том, что делать, когда вот так конкретно у тебя под боком полыхает?

Я перелистнул пару страниц — дальше шёл раздел про личную пожарную безопасность. Вот это уже интереснее. Я пробежал глазами по строчкам.

— Ну, хоть что-то толковое, — кивнул я. — Тут хотя бы не философствуют.

Я задумался. Вещи-то писали правильные, спору нет. Только вот вся беда в том, что читают их те, кто в жизни ни разу не видел, как горит настоящий дом.

А ведь когда стоишь в подъезде и тебе в лицо валит дым, никакие «пункты 3.4 и 3.5» не помогут — только инстинкт и холодная голова.

— Ладно, — сказал я сам себе. — Материал усвоен.

Я захлопнул учебник, понимая, что в теории всё красиво, как в министерском отчёте. А на деле — спасайся кто как умеет. Всё, что касается личного выживания, — это навык, в первую очередь практика, а не теория.

Следом я достал здоровенный том по истории — кирпич страниц под пятьсот, не меньше. Пахло типографией, как будто его ни разу не открывали. На обложке застыло скучное фото Кремля и герб Российской Федерации.

Полистал… тут тебе и послевоенный СССР, и холодная война, и уже родная нам современная Россия. Я открыл раздел, посвящённый позднему периоду Союза. Заголовок крупный, жирный, чтобы бросался в глаза:

«Перестройка. Гласность. Реформы М. С. Горбачёва».

— О, вот и Меченый, — усмехнулся я.

Положа руку на сердце, я думал, что этого мутного товарища уже вымарали к чёртовой матери отовсюду, откуда только можно. Ан нет — целая глава. Посмотрим, что нынче про него пишут.

Я начал читать:

— Михаил Сергеевич Горбачёв, избранный Генеральным секретарём ЦК КПСС в 1985 году, инициировал масштабные реформы, призванные демократизировать советское общество и повысить эффективность экономики…

Улыбка застыла в уголках губ. Смешно же, блин, «повысить эффективность». Повысил он так, что страна потом по кускам развалилась.

Я пролистал дальше:

— В результате политики гласности советское общество получило беспрецедентную свободу слова… Свободу слова? — повторил я. — Ну да, зато работы — ноль, полки пустые, люди в очередях стоят. Зато разговаривай сколько хочешь.

Дальше было всё в том же духе: про реформирование политической системы, усиление демократических процессов… Понравилось мне вот это: в обществе пробудилось чувство личной ответственности за судьбу страны…

— Пробудилось, — хмыкнул я. — А потом и отрубилось лет на десять, когда народ понял, что его просто кинули. Потом стало ясно, что демократия — это когда тебя кидают с улыбкой.

Всё было красиво написано, мягко. Только одно забыли добавить — как именно вся эта гласность и перестройка обернулись простому народу.

— Так, — пробормотал я, перелистывая страницы. — Научно-технический прогресс радикально изменил картину мира… отсутствие компьютеризации…

Понятно, что ничего не понятно. Но отсутствие компьютеризации как одна из причин распада… ну бред же. На постном масле.

Вон сейчас всё компьютеризировано до безобразия — от кассы в магазине до мозга у школьников. И? Без ста грамм не разберёшься, как говорится. А раньше хотя бы у людей работа была, а сейчас людей вытесняют роботы. Космос, атом, тяжёлое машиностроение — всё это без всяких «айтишников» сделали. А сейчас — один сплошной апгрейд, апдейт, апстор и полная апатия.

Но дальше, пусть и завуалировано, я разглядел правду. Хотя бы её отблески:

«Горбачёв не обладал чётким планом действий, его реформы носили во многом стихийный характер…»

Не обладал — это ещё мягко сказано. Не обладал — это когда ты не знаешь, с чего начать. А этот фрукт вообще не понимал, куда идёт. Чесал языком без бумажки, а за ним миллионы слушали, верили, надеялись. Вот только ни один завод от этих слов работать лучше не стал, и ни одна полка в магазине не наполнилась. Всё, за что бы он ни брался, — ничего не было доведено до конца.

Единственное, что вышло идеально, — это развал Союза. Прямо как по плану… хотя, может, это и был план.

Пальцы сами сжались в кулак. Хочется, конечно, верить, что всё, что он натворил, — не от злобы, а просто от тупости. Что не было там никаких скрытых смыслов, ни давления с Запада, ни игры из-за океана. Но легче от этого, честно говоря, не становится. Как говорится, путь в ад всегда мостят благими намерениями.

Я захлопнул учебник по истории с таким звуком, будто поставил точку в споре, который тянулся десятилетиями.

— Хватит, — выдохнул я. — Умнее всё равно не стану.

Вот ведь парадокс. Все эти книги учат помнить даты, фамилии, приказы, а про то, как быть в голом остатке, когда жизнь идёт наперекосяк, — ни слова.

Может, я и не знаю всех этих политических и исторических терминов, но одно знаю точно: жизнь идёт не по учебнику. И если школа чему и должна учить, так это не числам и фамилиям, а тому, как не терять себя, когда под ногами трещит земля.

Я собрал книги и сложил всё в рюкзак. Пацанам я попробую объяснить суть.

Я уже собрался выходить, но взгляд зацепился за ящик апельсинов, стоящий у стены. На кухне в углу стояла соковыжималка — белая, блестящая, с какими-то насадками и странными кнопками. Судя по всему, техника Ани.

Я подошёл, осмотрел агрегат со всех сторон.

— Так… — сказал я себе, поворачивая корпус. — Ёмкость, лезвия крутятся… вроде ничего сложного.

Я взял один апельсин, покатал его по ладони и начал чистить. Сколько потребуется апельсинов на один стакан, штучки четыре? Ну, будет если что с запасом. Витаминная атака, блин. Кожура снималась легко, сок брызгал на пальцы. Я попробовал дольку и довольно закивал. Сладкий, сочный, с лёгкой кислинкой. В общем, то, что доктор прописал.