январе, по тому как падает серый зимний свет.

— Здесь будет утром, — говорю я.

— Да, — говорит Максим.

Мы ходим.

Большая комната — длинная, вдоль одной стены можно сделать полки. Вдоль всей. Максим стоит и смотрит на стену. Я вижу что он считает — метры, количество, расчёт.

— Максим.

— Да.

— Шесть полок.

Он смотрит на меня.

— Семь, — говорит он. — Если от пола до потолка.

— От пола до потолка?

— Три двадцать, — говорит он. — Можно от пола до потолка.

Я смотрю на стену.

Потом на него.

— Хочешь полки от пола до потолка?

— Да.

— Как в библиотеке?

— Да.

Я стою и смотрю на стену. Представляю.

Полки от пола до потолка в три двадцать. Все книги. Место для роста — то что мама говорила — пустое место останется, книги не заполнят всё сразу.

— Хорошо, — говорю я.

— Хорошо?

— Да. Полки от пола до потолка. Я хочу тоже.

Что-то в уголке рта.

Мы идём дальше.

Кухня — небольшая, но окно хорошее. Спальня — тихая, окно во двор. Максим прощупывает стену между спальней и соседской квартирой.

— Как? — говорю я.

— Нормально, — говорит он. — Кирпич. Старый дом — кирпич хороший.

— Это положительная оценка?

— Да.

— Хорошо.

Ванная. Коридор. Кладовка — маленькая, Максим открывает, смотрит.

— Для инструментов, — говорит он.

— Твоих?

— Да. Я буду делать полки — нужно место для инструментов.

— Логично.

Мы возвращаемся в большую комнату.

Стоим.

Смотрим.

Риелтор — молодой парень, терпеливый, который уже понял что мы смотрим внимательно и не торопимся — стоит у двери и не мешает.

— Как тебе? — говорю я Максиму.

Он молчит.

Я жду.

— Потолки, — говорит он наконец.

— Три двадцать.

— Кирпич.

— Хороший.

— Свет.

— Утренний и дневной.

— Метро.

— Семь минут.

— Не угловая.

— Нет.

— Тихо.

— Двор закрытый. Тихо.

Он смотрит на стену для полок.

— Вера.

— Да?

— Ты как?

Я стою посреди пустой квартиры. Смотрю.

Утренний свет будет вот здесь — у восточного окна. Книги будут вон там — от пола до потолка. Кухня маленькая но с окном — я люблю когда на кухне окно. Спальня тихая. Кладовка для его инструментов.

И — пространство. Новое. Не его, не моё. Наше с начала.

— Это оно, — говорю я.

Он смотрит на меня.

— Да?

— Да.

Он молчит секунду.

— Да, — говорит он.

Мы смотрим друг на друга в пустой квартире которая скоро будет нашей.

— Молодые люди? — осторожно говорит риелтор от двери.

— Мы берём, — говорит Максим.

На улице — январь, холодно, дыхание паром.

Мы стоим у машины.

— Ты уверен? — говорю я. — Сразу?

— Ты сказала «это оно».

— Я могла ошибиться.

— Нет, — говорит он. — Ты не ошибаешься в таких вещах.

Я смотрю на него.

— Откуда ты знаешь?

— Я наблюдательный.

— Максим.

— Что?

— Это не наблюдательность. Это доверие.

Долгая пауза.

— Да, — говорит он. — Это доверие.

Мы стоим на январской улице.

— Звоним Кате? — говорю я.

— Зачем?

— Она рядом живёт. Хочу показать.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

Он смотрит на меня.

— Хорошо.

Я достаю телефон.

— Катя.

— Что? — Она берёт сразу, как всегда.

— Ты дома?

— Да. Рисую.

— Брось лисёнка на пять минут. Мы нашли квартиру. Хотим показать.

Молчание.

— Вы нашли квартиру, — говорит Катя медленно.

— Да.

— Сегодня?

— Только что.

— И вы хотите показать мне прямо сейчас.

— Да.

— Адрес.

Катя приходит через десять минут — в куртке наспех застёгнутой, с карандашом за ухом который забыла.

Входит.

Ходит.

Молча.

Мы идём за ней — Максим и я, следом.

Катя заходит в большую комнату. Смотрит на стену.

— Здесь будут полки, — говорит она.

— От пола до потолка, — говорю я.

— Семь, — говорит Максим.

Катя смотрит на потолок.

— Три двадцать?

— Да.

— Хорошо, — говорит Катя. Идёт к окну. Смотрит во двор. — Тихо.

— Да.

— Свет утром?

— Восточное окно.

— Хороший свет, — говорит Катя. — Я знаю этот свет — у меня в мастерской похожий, только северный. Ваш лучше.

— Почему?

— Северный — ровный, без теней. Восточный — живой. Меняется в течение дня. — Она поворачивается. — Для жизни — лучше восточный.

Она идёт на кухню. Открывает окно — холодный воздух — смотрит во двор. Закрывает.

— Катя, — говорю я. — Ну?

Она смотрит на меня. Потом на Максима. Потом на комнату.

— Это хорошая квартира, — говорит она.

— Нормальная или хорошая? — говорит Максим.

Катя смотрит на него.

— Уже знаешь разницу?

— Учусь.

— Хорошая, — говорит Катя. — Нечего улучшить кроме ремонта.

— Ремонт будет, — говорит Максим.

— Тогда — хорошая.

Мы стоим в пустой квартире — трое. В январе. С паром дыхания потому что не топят ещё.

— Рядом с тобой, — говорю я Кате. — Семь минут.

— Знаю, — говорит она. — Я считала пока шла.

— И?

— И хорошо, — говорит Катя. — Семь минут — это правильно. Близко но не в стену.

— В стену это плохо?

— В стену — это когда нет личного пространства. Семь минут — это близко когда нужно и далеко когда нужно. Идеально.

Максим смотрит на неё.

— Вы думаете как я, — говорит он.

— Иногда, — говорит Катя. — В некоторых вещах.

— Структурно, — говорит он.

— Да. Структурно.

Они смотрят друг на друга — с тем пониманием которое я видела ещё в первый раз. Два человека которые видят одинаково. Которым не надо объяснять.

— Хорошо что она есть, — говорит Максим. Мне. Про Катю.

— Хорошо что вы оба есть, — говорю я.

Вечером — мы у него.

Последние недели у него, скоро всё изменится.

Сидим на полу — диван опять отодвинут, он что-то подкручивал в пятой полке.

— Максим.

— Да?

— Ты скучать будешь?

— По чему?

— По этой квартире. По этим