Даша сидела на своём привычном месте и уже на автомате записывала за преподавателем. Ручка скользила по бумаге, выводя аккуратные строчки конспекта, но мысли девушки были далеки от занятия.

Тему сегодняшней лекции она и так знала хорошо. А Пётр Николаевич, при всём уважении, рассказывал медленнее, чем она читала.

За окном мелко сыпал снег. Серое московское небо лежало низко, почти касаясь крыш. Обычный декабрьский день, скучный.

Даша поймала себя на том, что рисует на полях тетради маленькую кошку. Потом ещё одну. Потом собаку. Приют, в который они с Глебом ездили в прошлые выходные, до сих пор не выходил из головы. Владелец позвонил вчера и сказал, что после их визита пошла волна пожертвований, и теперь хватает не только на корм, но и на ремонт вольеров для новых «постояльцев». Вот это — реальный результат.

Ручка остановилась. Она подумала о Глебе. О том, как один человек может столько на себе тащить и при этом не сломаться.

Он рассказал ей по телефону, что стал командиром, причём официально. Сдал экзамен, получил лицензию. И теперь у него под началом будет сотня магов, которых нужно организовать, обучить и повести в бой.

Даша попыталась представить себе, каково это — командовать сотней взрослых, опытных людей, когда тебе восемнадцать. Не смогла. Она сама-то с трудом собрала команду из пяти однокурсников для юридического проекта, и трое из них поначалу отказались. А тут — сотня боевых магов, каждый со своим характером, амбициями и привычками.

Он справится. Она была в этом уверена. Потому что Глеб всегда справлялся. Даже когда не должен был.

Впрочем, и ей есть чем заняться. На следующей неделе начинаются собеседования с Пустыми — теми, кто войдёт в её программу юридической помощи. Она уже отобрала несколько кандидатов из списка, который прислала община Вероники.

Среди них был мужчина сорока трёх лет, которого уволили с завода после двенадцати лет работы. Без объяснений компенсации и даже без выходного пособия. Просто потому, что Пустой. «У нас изменилась кадровая политика», — написали ему в уведомлении. Красивые слова для обычной дискриминации.

Ещё была женщина с двумя детьми, которую выселили из муниципальной квартиры. Основание — «несоответствие социальным критериям проживания». Что бы это ни значило… Даша уже нашла три статьи закона, которые прямо запрещали подобное. Осталось только довести дело до суда.

Именно это она и собиралась сделать. Публично. Чтобы вся страна увидела, как обращаются с Пустыми. И что это неприемлемо.

Глеб привлекает внимание к проблеме своим именем и известностью. А она — своими знаниями. Каждый вносит то, что умеет. И вместе, может быть, они смогут что-то изменить по-настоящему.

Пётр Николаевич тем временем перешёл к судебной практике по делам о защите чести и достоинства. Даша машинально записала номер дела и дату решения. Потом поняла, что записала номер телефона Глеба вместо номера дела. Зачеркнула, переписала.

Так, надо сосредоточиться. Ещё полчаса, и лекция закончится. Потом можно будет позвонить ему, узнать, как прошла первая тренировка с отрядом. Он наверняка уже вернулся, уставший. Может, предложить ему заехать поужинать куда-нибудь?

Вдруг однокурсник с соседней парты — Кирилл, тихий парень в очках, который обычно вообще ни с кем не разговаривал, — повернулся к ней. Глаза у него были широко распахнуты. Нижняя губа дрожала.

Он поднял руку и указал дрожащим пальцем на окно.

Даша повернулась.

И прикрыла рот ладонью, чтобы сдержать крик.

За окном, там, где минуту назад было обычное серое небо, теперь висело нечто. Огромная трещина — багровая, пульсирующая — рассекала небо от горизонта до горизонта. От неё тянулись энергетические щупальца, и каждое, касаясь земли, рождало разлом.

А рядом были ещё трещины. Три. Четыре. Даша насчитала пять, прежде чем бросила это дело, потому что они продолжали появляться.

Всё небо над Москвой было изрезано багровыми ранами…

— Т-там… — забормотал Кирилл. — Там…

Уже вся аудитория смотрела в окна. Кто-то вскочил, кто-то схватился за телефон. Одна девочка с первого ряда тихо заплакала.

Один из разломов открылся прямо напротив здания МГУ. Через дорогу. Из него уже лезло что-то тёмное.

Преподаватель подошёл к окну. Посмотрел и сразу побледнел. Потом выпрямился и голосом, в котором не было ни тени паники, произнёс:

— Эвакуируемся! Всем встать и выйти в коридор! Сохраняем спокойствие!

Студенты повалили к двери. Кто-то забыл сумку, кто-то споткнулся о стул. Кирилл замер и не двигался — Даша схватила его за руку и потянула за собой.

В коридоре уже была толпа. Студенты с других потоков, преподаватели, охрана. Все двигались к лестнице, к выходу, вниз. В подвал, где, по идее, должно быть убежище.

Даша шла вместе со всеми. Ноги несли сами, а голова работала отдельно от тела.

И первая мысль была пронзительная и холодная: неужели это конец?

Вторая, сразу за ней: Глеб сейчас где-то в Подмосковье с отрядом. На своей первой тренировке. Он увидит это, и… Он справится.

Даша остановилась на лестничной площадке. Люди обтекали её, спешили вниз. Кто-то толкнул плечом, даже не заметив.

Глеб справится. Он единственный, кто вообще на такое способен.

А она — спустится в подвал, дождётся, когда всё закончится, и потом поможет тем, кому будет нужна помощь. Юридическая, человеческая, да какая угодно.

Потому что каждый вносит то, что умеет.

Даша глубоко вдохнула. Выдохнула. И пошла вниз вместе со всеми.

* * *

«Вставай!»

Голос бил по сознанию как молот по наковальне. Мой собственный голос, только злее и жёстче. Такой, каким я его никогда не слышал наяву, но узнал сразу.

Перед глазами нависла темнота. Ни верха, ни низа.

— Разве я кому-то что-то должен? — мысленно ответил я, и даже в моей собственной голове этот ответ вышел уставшим и хриплым.

Хотелось отключиться. Просто забыться и снова очнуться в какой-нибудь больнице, как после S-разлома. Белые стены, капельница, Дружинин у кровати с планшетом. Привычная схема. Удобная.

«Это тебе надо, придурок, — ответил голос. — Ради того, чтобы победить, ты перенёсся в прошлое. Создал Систему. Этого мало?»

— Нет, не мало, — уже спокойнее ответил я. Но сознание по-прежнему ускользало, как вода сквозь пальцы. Тянуло в темноту, в тишину.

«Тогда вставай и дерись дальше!»

— Ты вообще видел, что там происходит? — огрызнулся я. — Там трещины весь город окутали. А я на своём уровне могу закрыть три, может, четыре. Даже если справлюсь ещё с несколькими, из остальных полезут монстры. И уже через пару дней от города ничего не останется.

«Ты сможешь!»