— Какое еще преступление? — огрызнулся Гарт, выпрямляясь. — Разве сотрудник не может прийти на любимую работу ночью?

Я улыбнулся.

— Выломав при этом замок? Вряд ли. Как ты собирался навредить «Сладкому волшебству» в этот раз?

Маг-повар сжал тонкие губы. Я терпеливо смотрел на него. Он обязательно расколется — такие способны лишь на то, чтобы плеваться ядом, подвигов от них ждать не стоит. Удивительно, что Гарт вообще решился на кражу. Наверное, Фейман довел его до отчаяния, не оставив парню выбора.

— Вы от меня ничего не добьетесь, — спустя минуту игры в гляделки процедил Гарт.

— А мне и не нужно, — я поставил на стол перед обомлевшим магом-поваром перепачканную в земле банку с соком винного дерева. — Я уже знаю, как ты все провернул, и даже догадываюсь, по чьему приказу. На твою беду, ты дурак. Молодец, конечно, что додумался не тащить улики против себя домой, но ты забыл о способностях волдога. Закапывая банку в заброшенном саду на окраине Шенберри, ты здорово наследил, и Пирожку не составило проблемы тебя учуять.

Он побледнел.

— Так то, что он на меня сегодня рычал после вашего возвращения…

— Да, это не имело отношения к тому, что пес злится на тебя из-за Нессы. Хотя на твоем месте я бы все же не стал ее оскорблять при нем. Волдоги потрясающе умны, умнее некоторых людей, и крепко привязываются к тем, кого любят. А Несса, похоже, ему нравится.

Пирожок согласно рыкнул, и лицо парня сразу исказилось. Я сузил глаза.

Интересная реакция. Ну, впрочем, я и так об этом догадывался.

— Забавно, что Несса со всей очевидностью нравится и тебе. Кажется, она единственная в «Волшебстве», кто этого не замечает. И как же так вышло, что ты решил угробить не только карьеру, но и судьбу своей возлюбленной?

— Сначала я пытался ее учить, но она воспринимала все в штыки! — не выдержал Гарт.

Значит, я ткнул прямо в открытую рану.

— Мытье полов, мелкие занудные задачи — это ты называешь учебой?

— Повар не может зваться поваром, если он не прошел все ступени!

— То есть ты унижал любимую девушку так же, как когда-то унижали тебя. Геройский поступок. А позже, когда выяснилось, что она более талантливый маг, ты и вовсе стал ей завидовать. Что-то там было про нечаянно сдутую отраву для тараканов — в крем, что ли? Полагаю, это тоже не случайность.

Он заскрипел зубами, кулаки сжались. Подозреваю, Гарт бросился бы на меня в тот же миг, если бы не оскаленные клыки Пирожка и не осознание, что я превращу противника в жидкую кашицу легким взмахом руки. За прошедшие дни я уже убедился, что диапазон возможностей мага-повара ничтожно мал. Если бы не отчаянная нехватка одаренных вокруг, он бы никогда не добился подобной должности.

— Что предложил тебе Фейман? — спросил я, внимательно наблюдая за ним. — Ты довершишь развал «Сладкого волшебства», а он тебе взамен даст высокий пост в новом заведении, которое появится на этом месте?

В его глазах промелькнула обреченность. Бедный дурак… Все было слишком очевидно.

— Вы и это знаете, — упавшим голосом произнес Гарт.

— Мне просто не верилось, что ты в самом деле можешь купиться на такую откровенную ложь.

— А почему сразу ложь? — огрызнулся он. — Фейманы и сами не выдающиеся маги, как бы ни заливали обратное. Тот же Филеран — когда мы с ним учились, он едва нож магией поднимал! Ему быстрее было все руками сделать. Над ним никто не издевался только потому, что у его папаши толлеров полный кошелек. Не всем так везет.

— Полагаю, на самом деле над Филераном никто не издевался потому, что он просто не позволял этого. А еще потому, что этот парень, в отличие от тебя, понимает: люди ценны не из-за обширности их дара, а сами по себе.

Вновь скрип зубов вместо ответа. Вновь я угадал.

— Когда Фейман подцепил тебя на крючок?

— Когда я искал, как уклониться от призыва, — мрачно ответил Гарт. — Он отмазал и Филерана, и почти всех магов, кто работал в его кондитерских. Обратиться к нему было единственным разумным вариантом.

Я не выдержал и криво усмехнулся.

— Настолько разумным, что в итоге ты отправишься в тюрьму.

Я уже услышал все, что хотел. Медлить смысла не было, поэтому я махнул рукой, подавая знак. Тотчас из кухни вышли двое полицейских, еще двое — с улицы. Все четверо держали наготове оружие.

— А мы уж начали в вас сомневаться, ваше сиятельство, — сказал один, заметно продрогший на холоде.

— Лорд Черная Смерть никогда не ошибается, — хмыкнул второй. — Рад был хоть немножко послужить под вашим началом, граф.

Пусть я терпеть не мог свое прозвище и вдобавок полицейский слегка нарушил этикет, мне его слова польстили. Улыбнувшись ему, я ответил:

— Взаимно рад, что в полиции Шенберри толковые ребята. Забирайте этого. Ваши коллеги слышали — он сам во всем признался.

Глаза у Гарта потухли. Он наконец понял, насколько облажался. Мне даже думать не хотелось, зачем еще, по его мнению, мне понадобилось бы вытаскивать из него признания в очевидных вещах. Ради удовлетворения собственной любознательности? Ну да, конечно.

Мага-повара скрутили быстро, но требовалось дождаться, пока подъедет специальная карета — не тащить же его через весь город пешком до участка. Тот самый замерзший полицейский, поколебавшись, подошел ко мне.

— Ваше сиятельство, можно мы с ребятами хоть чайку горячего хлебнем? Мороз же снаружи…

— Кухня вон там, — указал я. — Можете и выпечкой угоститься. Вряд ли вам начальник выпишет награду за то, что вы всю праздничную ночь продежурили вместо того, чтобы отдыхать с семьями.

Полицейские оживились. Двое остались следить за поникшим Гартом, который все равно не шевелился, сдавшись судьбе, а двое отправились на кухню греть кипяток.

— Вы будете, ваше сиятельство? — значительно более веселым голосом уточнил замерзший.

— Давайте, — согласился я и наконец позволил себе опуститься на стул за одним из столиков для посетителей, а заодно поинтересовался у полицейского, пока он словоохотлив: — Как думаете, свидетельства Гарта хватит, чтобы упечь Мервита Феймана в тюрьму?

— Ой вряд ли, — покачал тот головой. — Этот угорь найдет, как выскользнуть. Вам бы что-то посерьезнее на него накопать.

— Ясно, спасибо, — кивнул я.

Жаль, что с Фейманом еще не покончено, однако по меньшей мере одно дело сделано. Напряжение отпустило и ушло, оставив после себя усталость. После того как сосредоточенность уступила место прочим чувствам, навалился голод, и я задумчиво оглядел витрины.

Почти все опустели — посетители сегодня охотно покупали сладости. Кто-то из сотрудников аккуратно собрал остатки и спрятал