class="p1">Пирожок радостно гавкнул и завилял хвостом, предвкушая, что на празднике ему перепадет еще вкусняшек. Я вздохнул, и улыбка сползла с моих губ.

— Несса…

Она поняла все по интонации.

— У меня совсем-совсем никак не получится вас уговорить? — тут же спросила девчонка, заглядывая мне в глаза. — Или все-таки есть способ?

Способ, конечно, был. Мне со страшной силой хотелось ее поцеловать, прижать к себе и не подпускать к ней ни одного человека, чтобы никто и никогда не смел обидеть ее и запятнать ее невинность и чистоту.

Но я не имел права. Если кто и сделает именно то, от чего я ее хотел защитить, то это будет как раз таки лорд Черная Смерть — хромой и злой вояка, который скоро останется без гроша в кармане.

— Может быть, как-нибудь в другой раз, — неловко отговорился я и этим явно огорчил Нессу.

— Если вдруг передумаете, возвращайтесь, — сказала она.

Не нужно было иметь дар менталиста, чтобы увидеть, как девчонка огорчилась. Я заставил себя стиснуть зубы, махнул рукой на прощание и, тяжело опираясь на трость, направился за угол, где ждала моя карета. Резко погрустневший Пирожок неохотно брел рядом, с укоризной глядя на меня.

— Молчи, — приказал я ему.

Конечно, он промолчал, но наверняка подумал о том, какой идиот его хозяин. И сам жизни не радуется, и бедному псу не дает.

Мы оба забрались в экипаж, однако, едва он тронулся с места и проехал улицу, как я стукнул по стенке, привлекая внимание кучера.

— Поверни в Дымный переулок и остановись у старой яблони. Прости, но, возможно, придется прождать там всю ночь.

— Ничего, я захватил достаточно провизии в вашем кафе, — отозвался ничуть не расстроенный слуга.

Я усмехнулся. Ну, что ж, по меньшей мере, этой ночью не оголодаем.

Глава 27. Ардан

Из моего наблюдательного пункта отлично просматривались все подходы к «Сладкому волшебству», в то время как карету оттуда увидеть было не так уж просто — ее скрывал густой кустарник, разросшийся возле кряжистой яблони.

Я надеялся, что маскировка и не понадобится. Преступник не был профессионалом и вряд ли стал бы проверять окрестные улицы на предмет слежки.

К сожалению, я вообще не был на все сто процентов уверен, что он придет. С одной стороны, Несса сегодня помешала ему добиться цели, так что он наверняка предпримет вторую попытку разрушить работу кондитерской. С другой — главный повар громко озвучил свои подозрения, и преступника это могло спугнуть. Кто-нибудь поумнее затаился бы и в следующий раз лучше проработал бы детали подставы.

Однако я сомневался, что этот человек умеет делать хоть какие-то выводы. Потому и сидел в карете, пяля глаза в темноту, кутаясь в плащ и греясь о Пирожка, который послушно сидел в засаде вместе со мной.

Ждать пришлось долго. Я видел, как по лестнице пружинисто взбежал радостный Филеран и увел смущенную Минни и как вскоре после этого ушла Несса. Сегодня был день ее триумфа, а она выглядела так, словно ей нож в спину воткнули, брела по улице, спотыкаясь, и несколько раз поскользнулась, чуть не упав в подмерзающие лужи. Стоило огромных усилий не выпрыгнуть из экипажа, помчаться за ней, подхватить на руки, унести в карету, посадить на колени и отвезти домой.

И лучше, конечно, к себе.

«Нельзя, Ардан», — твердо проговорил я себе, с разрывающимся сердцем глядя на то, как исчезает в темноте хрупкая фигурка.

Нельзя. Ей всего двадцать, найдется нормальный мужчина, который о ней позаботится.

Ну а если не позаботится, я ему руки повырываю.

После того как все разошлись и мистер Партинс, погасив огни в кондитерской, запер ее на новый ключ, время потянулось невыносимо долго. Улицы быстро обезлюдели. Из ближайших домов какое-то время слышался счастливый гомон, но потом окна стали темнеть. Жители ложились спать — праздник праздником, а завтра утром обратно на работу.

Все стихло. Суеверия в Шенберри были сильны — по местным поверьям, в эту ночь на улицах оставались лишь демоны. Даже кареты не тревожили затянутые тьмой дороги, только завывал ветер. Какое-то время у крылец покачивались тыквы с горящими свечами внутри, но никто не выходил, чтобы их заменить, поэтому огоньки погасли, остался только стук пустых тыквенных оболочек о стены. Я какое-то время прислушивался к этим зловещим звукам, думая о том, что они лишь поддерживают миф о лютующих силах ада, которые особенно изобретательны и коварны в праздник всех святых.

Впрочем, действительно ли это миф? Ведь и правда события сегодня подобрались под стать: то юрист с требованиями отдать долг раньше срока, то ограбление «Сладкого волшебства», и всё направлено на то, чтобы меня окончательно разорить. Что это, как не подтверждение, что злые силы не дремлют?

Хорошо, что и небесные покровители тоже не сидели сложа руки, послав мне Феррина, Нессу — и Пирожка тоже. Я зарыл руку в длинную и густую шерсть волдога, который отозвался тихим уютным ворчанием.

— Да, без тебя я бы не справился, — шепотом я признался ему. — Но нужно довести дело до конца.

Ждать я умел. Кучер пару раз спускался, предлагал пирог, взятый из «Сладкого волшебства», но я лишь подогревал нам обоим питье, а от еды отказывался. Голод пока не ощущался. Так происходило и в Танджании, когда мы с отрядом сидели в засадах — притуплялись все другие чувства, кроме тех, которые помогали вычислить приближение врага. Любое иное действие отвлекло бы меня, а мне этого не хотелось.

И наконец я дождался. Бульвар пересекла смутно различимая в темноте фигура, задержалась возле деревьев и торопливо, прижимаясь к стенам, подошла к «Сладкому волшебству». Дверь кафе открылась. Я вздохнул — если только Партинса не обокрали, забрав ключ, завтра придется опять ставить новый замок. Затем беззвучно вышел из кареты и, стараясь не обращать внимания на боль в уставшей ноге, быстро направился к заведению. Пирожок грозной тенью последовал за мной.

Новенький, блестящий замок, как и предполагалось, был вновь вырван. Неясный силуэт приблизился к кухне. Я дождался этого момента, рванул дверь на себя и щелчком зажег в торговом зале все огни.

Человек передо мной зашипел, загораживаясь от яркого света и даже не думая на меня нападать. Я хмыкнул — ну конечно, ведь скудный запас колдовской энергии уже потрачен на то, чтобы выломать замок.

— Не двигайся, — спокойно сказал я. — Шевельнешься — Пирожок расценит это как угрозу моей жизни. Он сдерживаться не умеет, а говорят, что все, кто попался на преступлении в День всех святых, отправляются