«Прости».

Стрела за стрелой. Перед нами остаётся всё меньше врагов: почти все лежат на земле либо мёртвые, либо умирающие. Лишь маленькой части удалось ускакать назад, но их страдания только начинаются. Хотелось бы посмотреть, как им удастся оправиться от полученных ран. И какие у них будут лица, когда они будут смотреть на чёрные пальцы рук и ног.

Вскоре от скачущих на подмогу в Шишки кочевников остались лишь валяющиеся тут и там тела.

Пустив ещё несколько стрел в сторону копошащейся в снегу массы, мы откладываем луки в сторону и продолжаем сидеть на месте. Будь сейчас лето, мы бы вышли вперёд, чтобы добить недобитых. Сейчас же мы не будем рисковать: кто-то из кочевников наверняка выжил, и может пустить в нас пару ответных стрел. Лучше посидим на месте и подождём, пока холод закончит работу за нас. Мы-то сидим бок о бок, в снежном укрытии, а они на растоптанной земле, раненые и придавленные товарищами.

— Может, нам и ямской пост разрушить? — спрашивает кто-то. — Подмога уже не придёт.

— Нет, — говорю. — Там сотня человек — слишком опасно. Да и зачем нам этот ямской пост, если мы всё равно никого по дорогам не пропускаем.

Ближе к вечеру заявляется группа Егеря. Они дошли до самых Шишек, постояли немного на окраине леса, а затем развернулись и направились сюда. Они знали, что мы сидим здесь с луками наготове, но не знали, как всё прошло.

— Готово? — спрашивает Егерь.

— Всё как мы и планировали, — радостно отвечает Новик. — Они вышли, мы в них стрелять, они испугались и рванули в разные стороны.

— Не надо радоваться. Это означает, что Длинноухий действительно нас предал.

Прежде, чем вернуться обратно в свои землянки, мы со Светозарой выходим вперёд. Пусть мы и убили всех живых существ перед нами, работа ещё не окончена. Нужно сжечь поле боя. Избавиться от мёртвых лошадей, чтобы кочевники у Стародума не могли их съесть. Поскольку мы устраиваем против них войну на истощение, нужно перекрыть им все источники продовольствия. Даже такие.

Перед нами лежат многочисленные тела, замёрзшие и побледневшие. Всё оружие уже собрали наши воины. Мы с девушкой — последние оставшиеся.

— Люблю лошадей, — замечает Светозара, стоя над залитым кровью полем боя.

— Да, — говорю. — Я тоже.

— Хорошо, что не я стреляла в них. Я бы не смогла. Даже зная, что это нужно сделать.

— А я своё сердце сжал.

К сожалению, у нас не было никакого способа умертвить кочевников, оставив в живых их лошадей. Стрелы ранят любую плоть, которая окажется на пути.

— Если хочешь, я сам всё сделаю.

— Не надо, — отвечает Светозара. — Чем быстрее справимся, тем лучше.

Мы вдвоём начинаем поливать огнём всё вокруг. Снег тает, вода тут же превращается в пар, а он снова замораживается, уносясь по ветру. Горит одежда на мертвецах, их волосы, плавится кожа. Постепенно некогда живые существа превращаются в чёрные головешки.

Мы могли бы этого и не делать: ночью трупоеды должны растаскать тела. Однако, всё же лучше закончить начатое: ни одна лошадь не должна достаться нашим врагам. Мы не оставим им ни кусочка мяса. Пусть едят тех лошадей, что пока ещё живые стоят в их стойлах.

Кочевники любят своих животных — это всем известно. Только у них скоро закончатся запасы зерна и копчёного мяса, если уже не закончились. Награбить в этом княжестве у них ничего не получилось: люди всё унесли в леса.

У них не остаётся другого выхода.

Им придётся есть своих скакунов.

Когда это произойдёт, посмотрим, на что способна конная армия, оставшаяся без коней.

Глава 16

Настало время разобраться с предателем.

Никогда в своей жизни я не мог подумать, что мне доведётся побыть маленькой пернатой пернатой птицей. После возвращения в свои землянки, мы заметили воробья, наблюдающего за нами, так что я перенял силу Всеволода Длинноухого.

Этот человек может видеть тысячей глаз по всему княжеству, обладая девятой ступенью. Мне же столько не нужно: достаточно подчинить всего одного снегиря и перевезти клочок бумаги, привязанный к лапке.

— Что ты видишь? — спрашивает Светозара.

— Землю внизу, — говорю. — Так странно.

— На какой высоте ты летишь?

— Выше деревьев. Я ощущаю себя птицей, самой настоящей! Я прямо сейчас машу крыльями, представляете! Ощущаю, как напрягаются перья, как развевается хвост. А ещё я очень маленький, даже тонкая ветка может выдержать мой вес.

— А человеческими глазами ты в этот момент можешь смотреть? — спрашивает Никодим.

— Да, в любой момент.

Чтобы проверить, как это работает, я отстраняюсь от птицы, и вхожу обратно в своё тело. Здесь нет совсем никаких ограничений. Я могу смотреть либо своими глазами, либо птичьими, либо одновременно, при этом два разных образа смешиваются. Всё равно, что смотреть на дно реки, и видеть на его фоне отражение неба.

— Я могу сам махать крыльями, — продолжаю описывать свои чувства. — Но это не обязательно. Я могу приказать птице лететь куда надо, и она сама всё сделает, останется лишь иногда смотреть её глазами, чтобы проверить, не случилось ли чего неожиданного.

— Сможешь дотянуться до крепости Длинноухого? — спрашивает Егерь.

— Думаю, да. Я ощущаю, как связь между мной и птицей слабеет, но медленно. Из-за того, что я веду всего одну, то смогу дотянуться хоть до самого Новгорода.

— Это хорошо. Было бы здорово проверить, чем там занимается Волибор. Давненько от него вестей не было.

— Обязательно попробую, но сначала долечу до предателя.

Светозара обладает очень сильным боевым умением — огнём. У Никодима тоже полезный навык. Тем не менее они оба завидуют возможности побыть птицей. Почувствовать каково это — оторваться от земли и взмыть в небо. Человек — земное создание, ему незнакома высота. Ему никогда не понять, каково парить над землёй без каких-либо опор, кроме крыльев.

— Всё, как только отобьёмся от кочевников, строим деревянного голубя, — произносит Никодим.

— Кого? — недоуменно спрашивает Светозара.

— Это такая деревянная птица, её Архит Тарентский нарисовал. Знаешь такого?

— Нет.

— Он во времена Платона жил. Этого-то знаешь?

— Ты мне своим Платоном все уши прожужжал, — недовольно бурчит Светозара.

— Так вот, Архит нарисовал деревянную птицу, которая летает