в округе, то я бы легко её почувствовал. Веду же приходится подносить к голове, прижимать ко лбу, чтобы частичка силы, спрятанная в ней, могла дотянуться до моей силы.

«Что ты пытаешься найти? — не выдерживает девушка. — Пропуск в мир духов?»

— Я прекрасно знаю, как в него попасть, — говорю. — Голову с плеч — и ты уже в нём.

«Тогда чего ты так долго трёшься лицом об меня?»

— В тебе должна была остаться частичка моего отца.

«Тебе стоило бы поискать её в Стародуме. Это большая крепость, а я — всего лишь маленькое оружие».

— До Стародума далеко, а ты — здесь. И вообще, я же сказал тебе помалкивать.

Когда держишь в руках обыкновенный железный меч, ладони не ощущают ничего, кроме холодного прикосновения. Веда же является живым существом, хоть и не совсем из нашего мира. Когда держишь её в руках, чувствуешь её духовную суть. Её эмоции проникают через кожу, мои желания передаются ей. Во время сражения мы можем действовать как одно целое.

Часто так говорят про человека, искусно обращающегося с оружием. Однако только с живым оружием такое может быть правдой.

Держа её у лба, я приказываю своему разуму сосредоточиться на том, что скрыто внутри. Найти ту искру, что когда-то её пробудила. Это оказалось намного сложнее, чем виделось изначально: пришлось весь вечер и часть ночи сидеть вместе с Ведой и усиленно тянуться к ней с помощью силы. Люди вокруг заснули, Никодим засопел, пуская слюни, Светозара свернулась в клубок. Даже Веда, оставаясь красным клинком с крохотными рожками, отправилась в мир грёз. Только в тишине, наедине с собой, получилось достучаться до нужной части души Веды.

Где-то там, вглуби, нашёлся отголосок Горислава Лютогостовича, моего родного отца и её создателя. Два десятка лет эта маленькая частица была внутри девушки-духа, служила источником её жизни.

Потянувшись к источнику, я позволил этой силе написать мою духовную суть.

Я перенял силу человека, умершего много лет назад. Но дело не только в силе: этим действием я отдаю дань памяти Гориславу. Я его не помню: слишком мал был, когда он погиб. Федот и Душана заменили мне родителей, и их я безмерно люблю. Но теперь я будто бы прикоснулся к своему кровному наследию. Ощутил то, чего мне очень долго не хватало.

«Что? — спрашивает Веда сонным голосом. — Что случилось?»

— У меня получилось. И это… волшебно.

Разные силы позволяют людям воспринимать мир по-разному. Светозара видит его как бесконечный источник хвороста для её огня. Никодим — как прозрачное пространство без преград. С силой Горислава все окружающие предметы обрели разум, всё мгновенно стало живым.

Сноп соломы подо мной ощущает мой вес. Ему нравится дарить мне тепло. Огромное число летающих в воздухе духов сна образуют воронку. Я их не вижу но чувствую каждого из них. Лежащие неподалёку камни недовольны тем, что они находятся не глубоко под землёй, а сама земля мёрзнет от холода вместе с людьми.

В целом ощущения похожи на те, что я испытывал, будучи при смерти. Тогда я полностью оказался в мире духов и увидел, как всё вокруг враждебно настроено. Сейчас же я в мире живых, и здесь духи гораздо более дружелюбные и открытые. Они не злятся от присутствия смертного в их царстве.

«Я вижу всех духов вокруг», — мысленно обращаюсь к Веде.

«И как тебе?»

«Я будто бы очутился в приятном, радостном месте. Теперь обыкновенный мир мне кажется мёртвым, безжизненным».

«Кажется, Горислав говорил что-то подобное. Так он объяснял твоей матери природу его силы».

«Ты тоже видишь всех этих духов?»

«Нет, — вздыхает Веда . — Видела до того, как Сварог ударил по мне молотом и перенёс ближе в ваш мир. Я больше не вижу духов, пока они не появляются в мире живых из-за каких-то эмоций или действий».

«Скучаешь по этому?»

«Немного. Чувствую лёгкое одиночество».

Во мне сила оживлять предметы, но одновременно с этим я могу и умерщвлять предметы. То есть я могу взять Веду и сделать так, чтобы она отправилась к себе домой — в мир духов. В нашем мире она станет обыкновенным железным мечом, каким и была. Если она захочет этого — можно будет попробовать.

Но гораздо лучше дать ей друга, о котором она когда-то говорила.

Тихо поднявшись со своего места, я крадусь к тому месту, где спит Егерь. Его собственный меч покоится в ножнах неподалёку от его лежанки. Я не вижу его в темноте, но помню, где он лежит.

Оружие я аккуратно поднимаю и переношу к себе. В полной темноте я достаю клинок, кладу его на колени, и прислушиваюсь к тому, как он себя ведёт. Оказалось, что у этого меча есть дух — очень величавое, спокойное и уверенное создание. Наверное, такими и должны быть духи оружия. Веда получилась очень красивой и женственной поскольку она была клинком, выкованным специально для моей родной матери.

«Дух, — говорю, обращаясь к мечу. — Приди в наш мир. Служи своему господину».

«Слушаюсь», — отвечает оружие.

У меня синяя ступень, поэтому мгновенно оживить меч не получилось. Пришлось вливать свою силу в холодную сталь… весь остаток ночи я только этим и занимался. Лежал на своей лежанке и без конца направлял силу в клинок Егеря. Под утро, когда люди стали просыпаться, бодрые и готовые к новому дню, я почувствовал себя вымотанным до смерти, а работа всё ещё не завершена.

Оказалось, что нужно просто неимоверное количество силы, чтобы пробудить хотя бы один клинок. Должно быть, Горислав долгие месяцы всю свою силу без конца направлял в доспехи и клинки. При этом его хватило только на духовное оружие без разума. Без осколка силы он никогда не смог бы оживить крепость целиком.

Во время пробуждения силу пришлось направить ещё и на то, чтобы дать мечу хозяина. Горислав привязал Веду к своей крови, а я позволил новому клинку служить любому человеку, кто является мне другом. Это позволит Егерю владеть оружием.

— Я услышал ночью, как ты берёшь моё оружие, но решил не мешать, — произносит мужчина. — Что ты делаешь?

Если бы у меня нашлись силы на разговор, я бы ответил. Однако после целой ночи работы я стал настолько слаб, что даже раскрыть рот — непосильная задача. Но я всё продолжаю сидеть и вливать силу в клинок. Так выглядел мой папаня Федот, когда лечил людей сверх своих возможностей. Сначала он