Он дал клятву верности, а затем её нарушил в пользу иноземцев. Решил примкнуть к сильнейшим, чтобы не оказаться на стороне проигравших. В итоге захватчики разрешили ему вернуться в свою «крепость», а его крестьянам жить в домах, а не в лесу.

— Где мне искать твоего приятеля? — спрашиваю.

— Сложный вопрос… — шепчет Егерь. — Предполагалось, что Длинноухий со своим отрядом сейчас в лесу, нападает на фуражиров и гонцов. Казик должен был быть рядом с ним.

— Можно поискать его в деревне, — предлагает Никодим. — Если Всеволод Длинноухий договорился с татарами и те позволили ему вернуться в крепость, то и Казик может быть там.

— Даже не знаю. Если бы я был воином князя, который сдался врагам, я бы сбежал и примкнул к другому отряду.

— Где его дом?

— Поищи избушку на окраине. Там два сарая, стоящих под углом друг к другу, и длинное поле, заканчивающееся большим валуном.

Следуя указаниям Егеря, я приземляюсь на один приметный участок. Моя сила почти полностью пропала, поэтому ворон подчиняется плохо. Тем не менее, я приземляюсь на порог дома и начинаю отчаянно долбить клювом в деревянную дверь.

— Кар-р! — раздаётся из моей птичьей глотки.

Хлопаю крыльями, чтобы привлечь внимание.

Вскоре внутри дома раздаются шаги, после чего дверь открывается, и в проёме показывается весьма удивлённый паренёк лет шестнадцати. Минуя его, я легко влетаю в дом и приземляюсь на столе. Света внутри мало, поскольку ставни плотно закрыты против ветра. В свете огня из печи виднеются пятеро человек: взрослый мужчина, женщина и трое детей. Все очень удивлённые моим появлением.

— Это что за чертовщина? — спрашивает мужчина.

— Не знаю, — отвечает паренёк. — Я открыл дверь, а он мимо меня сюда влетел.

— Наверное, это птица Всеволода Военеговича, — предполагает женщина. — Князь хочет, чтобы мы к нему пришли.

— Смотрите, у ворона что-то в клюве!

Пока удивлённое семейство разворачивает принесённый мной клочок бумаги, я осматриваю людей в доме.

— Как выглядит твой приятель? — спрашиваю.

— У него шрам, — отвечает Егерь. — Правое ухо разделено на две части. Когда-то давно его ударили мечом по голове.

— Тогда я прилетел куда надо. Твой друг Казик сейчас пытается прочесть письмо, которое мы написали.

— И как, получается?

— Не очень.

Никто из всего семейства оказался не способен к чтению. Трое сыновей вертят клочок бумаги и даже не могут понять, где у него верх, а где низ. Мужчина и вовсе щурится, пытаясь разглядеть мелкие буковки.

— Чёрт, я их даже рассмотреть не могу. Кто у нас в деревне читать умеет?

— Поп, — отвечает один из мальчишек.

— Не умеет он, — возражает другой.

— Может, волхвы умеют…

— Они тоже нет.

В хижине неспешно вылезают из печи духи невежества. Круглые, пульсирующие коричневыми цветами. Они всегда появляются, когда кто-то хочет прочитать текст, но не понимает букв.

— Бро́ня Костолом умеет, — произносит женщина, не отвлекаясь от вязания. — Он раньше у торговца Малуша помощником работал, да убили того.

— Быстро беги за Костоломом, — велит мужчина.

Один из парнишек убегает, после чего возвращается с крупным мужчиной, который не успел даже тулуп перевязать. Тот берёт из рук Казика записку, долго её читает, хотя на ней всего несколько слов, после чего поднимает взгляд к семейству и медленно произносит:

— Длинноухий нас предал. Егерь приказывает убить его или отобрать силу. Так и сказано.

В молчании все люди переводят взгляды друг на друга, после чего Казик подсаживается к ворону.

— Я так понимаю, ты не Длинноухий.

Мотаю чёрной птичьей головой влево-вправо, чтобы дать отрицательный ответ. Это делать очень трудно, поскольку моя сила управления птицами почти пропала. Я едва цепляюсь за этого ворона, чтобы не потерять связь.

— Но ты тоже управляешь птицами.

Согласно киваю.

— Ты сейчас рядом с Егерем?

Киваю.

— Передай ему вот что. Длинноухий никого не предавал. Волибор велел ему пойти к кочевникам и сделать вид, что он переходит на их сторону. Хитрость такая, понимаешь? Уловка.

— Длинноухий пошёл к татарскому хану и выторговал у него звание великого князя Новгородского, — продолжает старший сын Казика. — По уговору, Длинноухий помогает им искать спрятавшихся в лесах защитников, а хан ему — всё княжество после победы.

— Только это брехня.

— Не будет у них никакой победы!

Отец и сын принимаются гоготать. Приятно видеть хорошее настроение у людей в тяжёлые времена, в такую суровую зиму.

— Длинноухий ведёт их в леса, а мы устраиваем на них засады, — произносит паренёк. — И вы попытайтесь сделать что-нибудь такое.

Связь между мной и птицей почти полностью пропала. Голоса стали совсем тихими, свет тусклым. Взятая сила почти полностью испарилась. Оставаться в теле ворона стало настолько трудно, будто я несколько дней не спал, и сейчас стараюсь всеми силами держать слипающиеся глаза открытыми.

— Говорят, у Новгорода кочевники большую битву выиграли, — шепчет Костолом. — Убили многих наших, Неждана в плен взяли.

— Вот Длинноухому и велели притвориться перебежчиком. По-другому никак. Татар только хитростью брать надо — силой не получается.

Уже исчезая, я успеваю услышать последнюю фразу, оброненную средним сыном.

— Десять княжеств на Руси. Шесть уже пали… Только мы с людоедом и держимся. Да Черногор на юге.

Чувствую себя рыбой, попавшейся на крючок. Что-то хватает меня за грудь, выдёргивает из птицы и выбрасывает обратно в то место, где находится моё человеческое тело. Возвращение оказалось настолько быстрым и мощным, что меня, сидящего на снопе соломы, бросает в сторону.

— Хорошие новости, — говорю. — Наш единственный союзник с чёрной ступенью, оказывается, нас не предавал. Он всего лишь сделал вид, чтобы затем предать кочевников.

— Они так сказали? — удивлённо переспрашивает Егерь.

— Твой приятель сам об этом поведал. С другой стороны, доходят слухи, что в Новгороде совсем тяжело. Большую битву проиграли, прямо как мы, людей потеряли, тоже как мы. И Неждана в плен взяли.

— Теперь понятно, почему он не приходит.

За Неждана переживать не стоит — ему ничего не смогут сделать. Он полностью, со всех сторон неуязвим, если не считать обыкновенной скуки от пребывания взаперти. Для него это наверняка самая большая пытка, но ничего. Переживёт.

Другое дело, что защитников в княжестве наверняка осталось мало. Все битвы выигрывают кочевники, а всё, что нам