остаётся делать — воевать с их снабжением. Они искуснее в войне, поскольку много лет только этим и занимаются, а мы — в том, чтобы прятаться в наших лесах и избегать чудищ.

— Это очень плохо, — замечает Никодим. — Неждан должен был стать непобедимой силой, удерживающей город. Без него Новгород не продержится.

— Если он до сих пор стоит, — мрачно замечает Егерь. — Будем надеяться, что наша сотня духовных доспехов и оружия до сих пор с нами. Что враги их не забрали.

— Мы можем с этим что-то сделать?

— Ничего. В прямом столкновении — никаких шансов. Ты же не забыл, что их только в наше княжество пришло восемьдесят тысяч? Мы с Волибором уже сражались с ними двадцать лет назад. Такой хорошо организованной армии ещё не встречал этот мир. Единственный способ с ними бороться — едой. Лук на лук, копьё на копьё — они сотрут нас в порошок.

— Что же делаем? — спрашивает Светозара.

— То же, что и всегда. Стережём дороги, ищем и убиваем охотников.

Этот план, может быть, и хороший, но он не учитывает одного обстоятельства: мне очень не нравится сидеть без дела. Хочу что-то совершить. У меня такой характер: чем тяжелее ситуация, тем отчаяннее хочется что-то учудить.

Егерь этого не понимает. У него сила — защита от сил. Он всю жизнь рассчитывает только на оружие и тактику. У меня же есть гораздо больше возможностей что-то придумать. Да, опаснее, но и возможностей больше.

Судя по виду Никодима и Светозары, они думают о чём-то подобном.

Вскоре после возвращения в собственное тело, я подчиняю ещё одну птицу и направляю её на запад, в сторону Новгорода. Хочется проверить, как там держится наша столица. Не упала ли под натиском врагов. Даже со сменой птиц, не получилось пролететь и половину расстояния — слишком много времени нужно. Остаётся лишь надеяться, что там всё в порядке.

Глава 17

Сила.

В последнее время я очень много думаю о силе и о духах. А ещё о чудищах. Собственно, обо всём, что составляет эпоху безумия.

Будучи человеком, наделённым способностью перенимать силы других людей, я всегда использовал её для каких-то выгодных, сиюминутных решений. Одолеть врагов, пройти сквозь стену, сжечь что-нибудь. Защититься. Перенимая силы окружающих, я никогда не получал чего-то действительно ценного на долгий срок.

Поскольку мне досталась настолько необычная способность, нужно использовать её правильно.

Именно поэтому мне приходят на ум духи. Повсюду вокруг нас кружат различные потусторонние существа. Их так много, что мы научились их не замечать: всё равно они никак не контактируют с окружающим миром. Их создают какие-то эмоции, какие-то события.

Но с ними всё-таки можно взаимодействовать.

Сварог в далёких, диких, восточных лесах переместил Веду ближе к миру смертных, из-за чего она смогла самостоятельно летать у нас в образе оружия, а не только в образе проходящей сквозь твёрдые предметы девушки-духа.

Но самое главное — мой отец. Точнее мой физический отец, поскольку их у меня два. Горислав Лютогостович умел оживлять предметы: он делал так, что абсолютно любая вещь начинала обладать сознанием, что-то делать и подчиняться человеку. Именно он создал Веду и другие духовные клинки. Именно он создал Стародум таким, какой он сейчас есть.

Благодаря ему все жители окружающих деревень смогли найти кров и тепло под защитой гигантской, титанической крепости. А ведь у Горислава даже не было чёрной ступени, как у того же людоеда.

Вот она — настоящая сила.

Умение создать что-то на долгие годы. Если бы я только мог получить её каким-нибудь образом. Я мог бы создать ещё один клинок или того лучше, ещё одну крепость, если бы нашёл осколок силы.

Жаль, отца больше нет. Не у кого перенять такое сильное умение. Окружающие люди из землянки обладают кто чем: разговор с животными, крепкое здоровье, определение лжи, отсутствие необходимости во сне, разные ремесленные навыки, бесшумность. Редко можно найти что-то полезное, даже при условии, что любая взятая сила сразу получает во мне синюю ступень. С животными говорить можно, но они общаются в основном эмоциями. Очень громкий голос бесполезен. Поиск воды под землёй — и вовсе не имеет смысла посреди зимы. Видеть прошлое предмета — не за чем в наших условиях.

Есть и полезные, вроде сверхчеловеческой силы. Но они не настолько хорошо помогают, как тот же огонь Светозары. Зачем кому-то проламывать череп ударом кулака, если можно издали его сжечь, или разрубить Ведой.

Сила, приносящая пользу на долгое время, очень-очень редкая.

— Веда, — говорю. — Не могла бы ты превратиться в меч? Только с тупым остриём. Не хочу порезаться.

— Конечно, — отвечает девушка-дух. — Только рубить корни или всякие камни не хочу. Я не инструмент фермера, помнишь?

— Как такое забудешь… я хочу кое-что попробовать.

Положив красный меч себе на ладони, я закрываю глаза и наклоняюсь к нему лбом.

«Ты мне молишься? — спрашивает Веда голосом в голове. — Не надо, я же не божество».

— Не отвлекай, дай сосредоточиться.

«Ладно, только не делай ничего странного, а то мне уже неловко».

— Как раз странное я и собираюсь сделать. Потерпи немного.

Чувствуя смущение Веды от того, что я так близко приблизил лицо к её лезвию, я раскрываю свой разум навстречу ей.

Обычно духи — нематериальные существа. Они кружат в воздухе, никак не взаимодействуют с твёрдыми объектами. Их невозможно схватить, приручить, как-либо исследовать. Если попытаться настроиться разумом с духом, установить с ним контакт, можно почувствовать что-то запредельное, недоступное к пониманию.

На этом всё и ограничивается.

Однако сегодня я не устанавливаю с Ведой связь разумов. Я пытаюсь нащупать в ней какие-то следы силы.

С тех пор, как я получил возможность управлять птицами от Длинноухого с большого расстояния, через снегиря, меня не покидает одна назойливая идея. Что я могу получить силу человека через вещь, которую он создал.

Или оживил.

В лежащей на моих ладонях Веде я ощущаю смутные отголоски чего-то далёкого. Мой родной отец Горислав оживил её, дал ей частицу своей силы, чтобы она обрела разум в человеческом мире. Эта его сила спрятана так далеко в ней, что нужно очень долгое время, чтобы настроиться на этот крохотный, едва различимый позыв.

Всё равно, что пытаться перенять силу человека с красной ступенью за сотню вёрст. Если бы мы были в совершенно пустом пространстве, без единого человека с силой