не смогут напасть на нас сейчас — попросту не дойдут. Мы во временной безопасности. До тех пор, пока не взойдёт солнце, наши землянки никто не потревожит.

— Там никого, — говорю, спускаясь обратно. — Ни души.

— Так я и думал, — кивает Егерь.

— Узнали у него что-нибудь?

— Не очень много.

Перед нами сидит уже не Мормагон, а обыкновенный кочевник, в типичной для них броне, в такой же шапке. Его лицо опухло и покрылось кровью от множества полученных ударов.

— Он убил Мормагона, — мрачно произносит Никодим. — Подстрелил, а потом сменил облик, чтобы прийти к нам и всё здесь разузнать.

— Кто-нибудь знает, что ты здесь? — спрашивает Егерь, повторяя слова всевозможными жестами.

Неудачливый разведчик перед нами явно напуган, хочет сохранить свою жизнь. Он бы и рассказал поподробнее о своём плане, но ничего не понимает. Только сидит и делает такие же странные жесты.

— Бид хоёр байсан.

— Говори по человечески, — приказывает Емеля и сильно бьёт мужчину в живот.

— Би ойлгохгуй байна…

— Сколько вас было?

«Выстрелил, — показывает пленник. — Попал. Я притворился».

— Это мы уже знаем, — отвечает Егерь. — Ты — один, или ты — два?

«Пришёл сюда».

— Вас было много. Где остальные?

Пришлось раз за разом повторять одни и те же вопросы. Емеля сопровождал каждый из них ударом по пленнику, чтобы тот охотнее рассказывал, что случилось. Постепенно стало ясно, что их было двое. Один сменил облик и пришёл к нам, а второй вернулся к своим, чтобы доложить о ситуации. Другие кочевники будут ждать возвращения неудачливого кочевника утром.

— Ага, никуда ты не вернёшься, — злобно шипит Емеля. — Понятно? Подохнешь тут.

— Нам пока ничего не угрожает, — успокоившись, произносит Егерь. — Отведите его наверх и разберитесь. Только проследите, чтобы трупоеды разорвали его на части. Не хочу ещё раз встретить его умертвием.

— Погодите, — говорю. — У меня есть идея получше.

— Ты же не хочешь его отпустить?

— Нет, другое. Завтра я возьму его силу и проверну с кочевниками то же, что он пытался сделать с нами. Притворюсь одним из них, а потом проникну в лагерь возле Стародума.

— И что ты там будешь делать?

— Да много чего. Проберусь к верхушке тумена, прикажу Веде скрытно распополамить их главарей.

— Мне это нравится, — замечает Веда.

— Убью ещё больше их лошадей, сломаю там что-нибудь. На месте можно будет придумать.

— Или отравить, — предлагает Светозара. — У меня есть запас бледных поганок. Умыкнула у Мелентия, когда уходила из Стародума. Не очень много, но неприятностей доставит.

— Вот это я понимаю! — радостно восклицает Емеля. — Заставим их кровью просраться!

Посовещавшись, все согласились на том, что это очень опасная затея, но если всё выгорит — оно того стоит. Весь остаток ночи мы обсуждаем детали, как именно собираемся проникнуть, чтобы не вызвать подозрений. От того, насколько успешным выйдет наш план — будет зависеть судьба двадцати тысяч стоящих у Стародума врагов.

Мы не можем победить их в поле, но вполне способны как следует им нагадить.

Глава 19

Избитый и связанный пленник плетётся через лес, наш отряд хмурых воинов сопровождает его со всех сторон. Все вместе мы идём в сторону Стародума, где находятся лагеря врагов.

Сила пойманного кочевника позволяет менять облик. Уж не знаю, что с ним произошло, что получил такую способность. Может, завидовал чужой жизни и искренне желал занять место другого человека. Или попросту его что-то не устраивало во внешности.

Так или иначе он получил возможность менять самого себя.

На низких ступенях силы можно изменить крохотную частичку внешности: убрать родинку, скрыть шрам. При этом изменения будут иллюзорные: невидимая родинка останется на месте и её можно будет нащупать пальцами. На высоких ступенях тело уже само меняется, отчего никакое физическое воздействие не выдаст обмана.

Я сейчас на синей ступени, что довольно высоко, но при этом сменить облик я смог не полностью. С ног до головы я выгляжу как один из кочевников. С их лицом, с их волосами, в их броне. Но если приложить руку к груди, можно будет почувствовать что-то странное. Некую неестественность.

Поэтому лучше не давать никому себя трогать.

Забавно, но от предстоящей вылазки друзья переживают гораздо больше меня. Никодим хмурый как ночь. Светозара без конца кусает губы и постоянно хочет что-то сказать, но сдерживается. Я же иду с неким воодушевлением, хотя ум подсказывает, что это смертельно опасно.

— Уже близко, — шепчет Никодим. — Почти пришли. Тропинка находится вон там, но кочевники про неё не знают, поскольку здесь повсюду снег.

— Не нравится мне здесь, — тихо отвечает Егерь. — Слишком открыто.

— Поверь, лучшего укрытия вы не найдёте. Любой местный вам скажет. Светозара, подтверди.

— Ага, — подтверждает девушка.

— Мы в детстве глину здесь собирали, хорошо тут всё знаем. Насквозь этот участок не пройти, только в обход. Никто случайно здесь на нас не наткнётся.

Как я успел узнать во время управления птицами, моя сила не продержится большое время. Я могу взять силу кочевника и сменить облик, но как только я отойду от него достаточно далеко, то начнётся обратный отсчёт до того, как эта сила пропадёт.

Поэтому нужно привести пленника как можно ближе к врагам, чтобы взять его силу и сразу же отправиться на разведку. Нельзя тратить время на переходы.

Все вместе мы останавливаемся в углублении возле карьера. Местность здесь и правда глухая: никто не должен найти друзей, пока я буду среди врагов.

— Готов? — спрашивает Егерь.

— Это мы узнаем только когда я окажусь там.

— Ладно. Обычно я такого не говорю, но ещё есть время повернуть назад.

— Хватит тут меня стращать. Лучше бы слово доброе в дорогу сказал.

— Этого у меня навалом, хоть отбавляй. Иди, сделай работу, и возвращайся. Все мы здесь уверены, что у тебя всё получится. Никому другому я бы такое не доверил.

— Спасибо. А теперь пойду, пока не передумал.

Никодим дал мне свой любимый нож, принесённый аж из Киева. Он постоянно хотел пустить его в ход и перерезать кому-нибудь глотку, но так и не нашёл подходящего момента. Не уверен, что он найдёт его вообще когда-нибудь. У Никодима боевой дух, но когда доходит до