Какао Джонс с облегчением вздохнула и начала расспрашивать девочку про поход к врачу. Нэнси с удовольствием принялась рассказывать про прекрасного доктора, и про картину, и про мороженое, которое ей было положено.

– А еще мама с Лукасом обещали мне купить наклейки, если я пойду на площадку и поиграю, пока они посидят вдвоем, – сказала она, и вдруг ее лицо снова сделалось грустным. – Но не купили. Обманули. И вы обещали мне набор бусинок. Вы принесли его?

Какао Джонс помрачнела. Она, конечно, забыла про набор, когда экстренно собиралась к девочкам сегодня утром. Женщина плохо себя чувствовала из-за жары и почти не спала ночью. Так что, когда позвонила мама девочек и слезно попросила посидеть с ними пару часов, потому что ей нужно немедленно уходить по срочному делу, Какао и не подумала про две коробки бусин, лежавших в пакете на комоде в прихожей. Теперь она поняла, что Нэнси устроит душераздирающий скандал, если узнает, что ее набор с улитками остался дома.

Кэтти сразу догадалась, что произошло. Она всегда снисходительно относилась к пожилым людям: они не специально забывают, не специально не могут быстрее, не специально не слышат и не понимают, не специально роняют вещи и не специально падают сами.

– Давай посмотрим мультики, – предложила Кэтти. – Ты хотела, чтобы мы посмотрели с тобой. Какая там сейчас серия? Про игуану и клубнику?

Нэнси на секунду отвлеклась, но в мгновение насупилась снова.

– Скажите, где бусины! – сердито потребовала она, глядя на Какао Джонс.

– Нэнси, покажи лучше, какую панамку ты сделала Пигле, – Кэтти встала, намереваясь увести сестру из кухни, чтобы отвлечь от Каролины, которая только беспомощно разводила руками. – Давай сходим за Пиглей.

– Нет! – закричала Нэнси. – Вы врете! Все время врете! Вы обещали мне бусины в следующий раз. И в следующий раз ничего не принесли. Вы врушка!

Кэтти захотелось плакать. Сначала она хотела убежать наверх, так как ее сердце было готово разорваться на сотню кусков от жалости. Девочке было безумно жаль Нэнси, которая явно заболевала и плохо себя чувствовала, которая нуждалась в маме и ее объятиях, которая просто хотела получить обещанное и не хотела верить в обман и безразличие взрослых. Кэтти было до слез жаль Какао Джонс, которая, едва не плача, сиротливо сидела на табуретке в кухне, раскаиваясь, что стала такой немощной и старой и так подвела детей, которые на нее надеялись. Кэтти жалела маму, вляпавшуюся в чудовищную любовную историю с почтальоном, которая сулила всей семье огромные неприятности. И, конечно же, Кэтти пожалела себя – вот уже неделю она никому не нужна. Отец уехал, мать не разговаривала, и даже сестра общалась с ней только тогда, когда ей было больше нечем заняться.

Но девочка сдержалась. Сегодня плохой день, но завтра будет новый, и он может стать лучшим днем в жизни.

А вот Нэнси не умела сдерживаться или не хотела. Она кричала, и слезы безостановочно бежали по ее раскрасневшимся щекам.

– Хорошо, – примирительно пообещала Каролина. – Когда придет мама, я схожу домой и принесу вам наборы. Честное слово, они лежат у меня в пакете около входной двери.

– Не хочу ждать! Я хочу сейчас!

– Но я не могу вас оставить одних, – слабо пожала плечами старушка. – Я обещала проследить за вами. А вдруг что-нибудь случится?

Кэтти посмотрела на младшую сестру и улыбнулась:

– Не волнуйтесь, я пригляжу за ней. Ничего не случится. Мама и раньше нас часто оставляла одних.

Каролина засомневалась. Ей, безусловно, не хотелось тащиться домой по жаре, хотя жила она не так далеко, но выдержать новые истерики Нэнси казалось еще сложнее.

А младшая сестра не собиралась успокаиваться. Она отлично выучила способы манипуляции взрослыми. Кэтти предложила ей выпить воды из пластиковой детской бутылки – маленькая вредина зашвырнула бутылкой в коридор и завизжала. На пол полетела пачка салфеток и рассыпалась фейерверком. Она расходилась все больше, не умея притормозить.

– Хорошо, – взмолилась Какао Джонс. Она снова тяжело дышала. Было видно, что ее грудь ходит ходуном от частого сердцебиения. – Только, пожалуйста, прекрати кричать!

Первый раз в жизни Кэтти слышала, как старушка повысила голос. Истерика Нэнси довела ее до белого каления.

– Пойдем умоем лицо и руки, попьем холодного чая. Ты сядешь в гостиной и будешь смотреть мультики, а Кэтти за тобой приглядит. Правда, Кэтти?

– Конечно, не беспокойтесь, – улыбнулась девочка. Ей от души было жаль пожилую соседку: чего ради она так мучается, ведь они даже не родственники. Мама, безусловно, платила Каролине за труд, но старушка не нуждалась в деньгах. Она помогала исключительно из милосердия и любви к детям. У девочек не было поблизости собственной бабушки, которая могла бы обнять, пожалеть и подбодрить в случае необходимости.

Нэнси сжалилась и пошла в ванную на первом этаже, где Каролина щедро обрызгала ее ледяной водой, а затем смочила полотенце и положила девочке на лоб.

– Мне всегда помогает в жару, – улыбнулась женщина, сожалея о том, что накричала на ребенка. Она открыла окно в ванной, и легкий сквозняк стал наполнять дом долгожданной прохладой.

Нэнси устроилась на диване с мокрым полотенцем на лице – она выглядела уставшей и растерянной. Устраивать истерики было тяжело и морально, и физически, так что девочка терпеливо накапливала силы для нового эпизода.

Кэтти уселась рядом на полу, чтобы в любую минуту среагировать на опасность, если потребуется, а Каролина нехотя обулась и прокричала:

– Я постараюсь быстро вернуться. Пожалуйста, не балуйтесь, мои милые. Берегите себя! Я вас очень люблю.

От этих слов у Кэтти защемило что-то внутри и снова захотелось плакать. Как просто было сказать детям, что любишь их, если это действительно правда. Пускай дети будут неродными, пусть они ведут себя несносно и заставляют нервничать и таскаться по жаре. Но девочка верила старушке – она действительно любила девочек и заботилась о них куда сильнее, чем родные и близкие.

28

Сестры, похоже, задремали, нелепо развалившись на диване и уткнувшись лицами в громоздкие, твердые подушки. Но Кэтти вдруг вскочила, как будто кто-то с силой потряс ее за плечо. Секунду она не могла понять, где находится. Обычно так бывает, когда засыпаешь днем в непривычном для себя месте и неудобной позе. Девочка подумала, что вернулась Какао Джонс и решила разбудить их. Но в доме было тихо: даже сериал кончился и показывал бесконечные титры.

С момента ухода Каролины прошло чуть больше двадцати минут. Удивительно, как девочкам удалось так быстро уснуть. Во всем была виновата липкая