Кэтти слышала эти слова. «Знала бы ты, мама, насколько меня интересует ваша жизнь и насколько я ненавижу Лукаса», – подумала девочка, сжимая кулаки под одеялом. Ее буквально трясло от злости; если бы она была посмелее, она пошла бы на крыльцо, где околачивался этот ненормальный, и высказала бы ему все, а может, даже и всыпала. Но, конечно же, ей было ужасно страшно. Она была уверена – мама ни за что не стала бы защищать ее. Она бы только посмеялась, глядя на то, как забавно Кэтти трясет своим маленьким кулачком перед огромным мужчиной и кричит: «Я тебе покажу, негодяй!».

– Узнай у него, что он хочет! – закричала Нэнси.

Ей подобные развлечения нравились: просыпаться на рассвете, веселиться, прыгать по маминой кровати. А ведь мама ни разу не сказала прекратить. Значит, можно и дальше безобразничать сколько душе угодно. Может, и Лукас какой-нибудь замечательный сюрприз приготовил. Хоть бы это были ролики. Нэнси очень хотела получить ролики, но родители по непонятной причине не разрешали.

Мама скорчила рожу, но поняла, что почтальон так просто не сдастся.

– Что ты хочешь? – спросила она уже благосклонно. – Почему сейчас? Вот как. Что же, ладно.

– Что он хочет? Что он хочет? Ну что? – затараторила Нэнси.

– Он приготовил нам завтрак на крыльце. Нужно завернуться в пледы и спуститься. Потому что потом он уходит до вечера на работу.

Нэнси затанцевала.

– Пойду спрошу у Кэтти, хочет ли она завтракать с нами.

– Еще чего не хватало! – загудела Кэтти из-под одеяла, когда младшая сестра показалась на пороге комнаты. – Не собираюсь я сидеть там с почтальоном и есть его дурацкую еду!

Нэнси убежала, а Кэтти задумалась: чего доброго, мать уйдет от них к Лукасу и будет жить с ним, а не с папой. У девочки были непростые взаимоотношения с отцом, но теперь, если разобраться, он оказался не так уж плох. Да, он часто был несдержан и эгоистичен, и замкнут, и даже ленив, но он был родным и заботился о детях как умел. А почтальон был выскочкой, которого не интересовал его собственный сын, не то что две чужие девочки. Его интересовала только мама и желание обладать ей каждую секунду существования.

Нэнси и мама пошлепали на улицу, весело хихикая и называя Лукаса ранней пташкой и заботливым кормильцем, а Кэтти лежала под одеялом и тряслась от злости на каждого из них по отдельности и на всех вместе.

* * *

Когда Кэтти услышала, что Лукас наконец прощается, она вылезла из кровати и посмотрела в окно. Почтальон с довольной ухмылкой стоял на дорожке около калитки и махал рукой. Кэтти даже не подумала ответить на его жест. Она поймала себя на мысли, что готова запустить в него чем-нибудь тяжелым. А спустя минуту девочка разглядела цветные осколки на дорожке. Вероятно, с крыльца они были незаметны, поэтому мама не придала им значения. Негодяй даже не потрудился убрать за собой после вспышки гнева, которая обуяла его поздно ночью. Нужно было во что бы то ни стало показать их маме и рассказать, кто виновник. Может быть, это повлияет на ее отношение к неуравновешенному другу.

Кэтти спустилась по лестнице и услышала мамино пение на кухне – дива была в хорошем настроении и наслаждалась жизнью. В этот момент зазвонил телефон, и мама прекратила концерт. Видимо, звонил отец, потому что голос ее сделался серьезным и грустным. Отвечала она односложно, без единой эмоции, явно надеясь закончить диалог поскорее.

Воспользовавшись ситуацией, Кэтти рванула к выходу и застала на крыльце Нэнси с Пиглей. Они прыгали по ступенькам на скорость. Девочка считала до трех, и на последний счет кукла летела в траву, а Нэнси, перешагивая через ступеньку, спешила за ней, а затем прыжками возвращалась на место.

– Так опасно делать, – заметила Кэтти, усаживаясь в кресло, в котором до этого сидела мама.

– Все, что я люблю, опасно, – ответила сестра и снова запустила Пиглю в траву. За время отсутствия отца газон здорово зарос. «И вместо того, чтобы любезничать с мамой, почтальон мог бы постричь его и убрать упавшие листья», – подумала Кэтти. Она поняла, что единственным способом подобраться к маме может стать Нэнси. Ее мама послушает и даже прислушается к ней. А Нэнси нужно было заинтересовать. Маленькая егоза не любила скучных дел и разговоров. Поэтому, притворившись обеспокоенной, Кэтти спросила, вытаращив для убедительности глаза:

– А что это там я вижу?

– Что? Что ты видишь? – Рыбка слопала наживку, и теперь нужно было не испортить момент и в нужное время подергать удочку.

– Ну, я даже не знаю… – начала мяться Кэтти.

– Ну что? Что там? Какое оно то, что ты видишь? Большое? Нет?

– Я не хочу тебя расстраивать, – солгала старшая сестра.

– Расстрой меня, пожалуйста. Я хочу расстроиться. Ну скажи! Ну скажи!

Нэнси от нетерпения принялась прыгать на месте. Кэтти заговорщически огляделась по сторонам – якобы не идет ли мама, но женщина была в доме – до сих пор не могла избавиться от отца семейства.

– На тропинке около калитки я вижу кое-что.

Девочка не успела договорить, как младшая сестра рванула с места и устремилась к груде разноцветных осколков на дорожке.

– Какой ужас! – закричала она. – Кто мог сделать такое с бедным зайчиком? И с ежиком. Наверное, к нам забрался бандит.

Нэнси попыталась собрать кусочки покрупнее и притащила их на крыльцо, разобрав по кучкам: что раньше было кроликом в корзине, а что – ежом. Ей было ужасно грустно, и на глазах у девочки выступили слезы – ей безумно нравились милые садовые зверюшки. Кэтти было жаль фигурок вчера; сегодня она была почти спокойной, равнодушной и черствой. Ей было почти неважно, обрежет сестра руки об острые сколы или нет.

– Я знаю этого бандита, – сказала старшая девочка шепотом. – Я видела его.

– И кто это был? Скажи кто? Ну кто?

– И, между прочим, он залезал в наш дом через окно и брал наши вещи.

Нэнси испугалась. Она, конечно, любила пиратов и поиски сокровищ, но если незнакомый бандит пробирается в дом и портит хорошие вещи, то это ни капельки не весело.

– Ты его знаешь, – сообщила Кэтти. – И даже не думаешь, что он бандит.

На этом старшая сестра театрально вздохнула и удалилась наверх – ей нужно было дописывать рассказ про любовную парочку. А Нэнси осталась разбирать осколки, раздумывая, кого видела Кэтти и кто мог залезть в дом, разбив чудесные садовые фигурки.

Скоро на крыльце появилась мама и