с удовольствием разглядывала птиц и собирала с земли перья разного калибра, из которых намеревалась сделать заколки для подружек. А Кэтти побаивалась животных, которым предстояло стать супом, пирогом или колбасой. Она с тревогой и печалью смотрела на пестрых курочек, клевавших мелкие камушки рядом с оградой. Тетушка грозилась зарубить самую красивую и толстую курицу, когда они приедут, и девочка выискивала глазами ту несчастную, за которой в следующий раз поохотится женщина в окровавленном фартуке и с топором. Безусловно, Кэтти ходила с мамой в магазин и видела тушки цыплят на полках в мясном отделе, но здесь они были живые. Ходили и квохтали, били крыльями и смешно трясли головами, а парочка несушек с удовольствием уселась в пыли, подставив крылья под лучи солнца. Нельзя убивать таких прелестных курочек, даже из-за желания пообедать!

Нэнси, напротив, забавлялась как умела. Она покричала на индюков, которые от ужаса принялись смешно булькать и трясти болтающимися подбородками. Затем нарвала травы и покормила петуха через дырочки в заборе. Он пару раз клюнул девочку за палец. А потом ей страшно захотелось схватить за шею самого толстого гуся, который надменно ковылял по лужайке, переваливаясь на толстых ножках, и пощипывал травку. Она незаметно улизнула от матери и мелкими перебежками оказалась за деревом, совсем рядом с гусем. Ей казалось, что вытянуть руку, схватить гуся за шею и потащить за собой, как это делают в мультфильмах, – проще простого. Поэтому, дождавшись удобного момента, девочка вытянула маленькую ручку, но толстая птица оказалась проворнее. Она зашипела, распушилась и сильно ущипнула Нэнси за самое мягкое место.

Нэнси взвыла от боли. А гуси, услышав голос сородича и вой девочки, решили, что на их друга напали и нужно помочь ему защититься от непрошенной гостьи. Шесть белых, как сметана, гусей выстроились в колонну и пошли на Нэнси, истошно гогоча. Девочка кинулась бежать, но упала и в кровь разбила коленку об острый камень.

Тетушка, увидев стаю озлобленных гусей, принялась хлопать в ладоши и кричать, но птицы не слушались: они, раскрыв страшные клювы, шли на Нэнси.

Мама подбежала и схватила дочь на руки, пытаясь защитить собственным телом от крыльев и клювов. Тетушка выпустила собаку, и пес на огромной скорости кинулся на сварливых птиц, свалив с ног маму вместе с Нэнси.

Кэтти в это время неподвижно стояла на месте, боясь пошевелиться, чтобы ей тоже не досталось. Она до хруста сжимала правой рукой пальцы левой и часто дышала. С каждой минутой она чувствовала себя все хуже. Голова нестерпимо болела, ее кидало то в жар, то в холод, перед глазами плыли белые круги, и в конце концов Кэтти грохнулась в обморок. Как выяснилось позже, у нее случился солнечный удар.

Гуси были загнаны в вольер, собака привязана, а мама с девочками поздним душным вечером усажена в папину машину и отвезена в город.

26

В темноте, когда свет в детской был давно погашен, явился Лукас. Взрослые долго беседовали, сидя на скамейке в саду, – мама вышла к нему, кутаясь в старый серый джемпер. Видимо, сегодня она была не в настроении пускать его в дом – так решила Кэтти, наблюдая за парочкой из окна. Почтальон сперва был милым и пытался очаровать маму улыбкой зайчика из мультфильма. Но когда это не подействовало, он стал сердитым и даже озлобленным. Мама искренне не понимала, почему не может одну ночь побыть в одиночестве. Она же не собирается никуда уходить. Она просто ляжет спать в свою кровать и отдохнет, а завтра они снова увидятся.

Но Лукаса, похоже, это не устраивало. Он хватал ее за руки и пытался удержать, потом крепко обнял, тыкаясь носом ей в шею, но мама выскользнула из его объятий, поцеловала в щеку и пошла в дом. А мужчина остался стоять около скамейки.

Кэтти взглянула на Лукаса, и ее ужасно напугало выражение его лица. Жаль, мама не увидела: почтальон стал почти черным от злости. Он схватил телефон – пытался дозвониться до мамы. Спустя миллион неудачных попыток мужчина пошел бродить по саду, как раненый медведь. Он громко разговаривал с самим собой, но Кэтти не могла разобрать слов. Потом он направился к дому. Девочка надеялась, что мама заперла окна на первом этаже и дверь. Судя по тому, что через пару тревожных минут Лукас снова оказался на тропинке, так оно и было. Либо он просто струсил лезть в дом, когда там находилась хозяйка.

Почтальон рванул к клумбе, которую отец боготворил, схватил с нее две садовые фигуры – милого кролика и ежика в корзине яблок – и с силой разбил их об землю. А затем удалился, засунув руки в карманы.

* * *

На следующее утро, как только рассвело, почтальон вернулся к дому с ароматным кофе и горячим шоколадом в бумажных стаканчиках и кексами. Также он прихватил свежий хлеб, дивно пахнущие помидоры, сливочный сыр, ветчину, виноград и голубику. Продукты он разложил на столике на крыльце и начал названивать маме – девочки услышали надоедливое жужжание в родительской спальне.

Мама по утрам была не самым добрым и отзывчивым человеком, поэтому, будучи разбуженной в такую рань настолько вероломным способом, она принялась кричать:

– Что тебе нужно? Лукас! Я сказала, отстань! Дай мне поспать! Сколько сейчас? Да ты с ума сошел совсем!

Кэтти в тот момент подумала, что Лукас, конечно же, сошел с ума, и уже давно. И его сумасшествие заключалось не в том, что он ухаживал за любимой женщиной, а в том, насколько навязчивой была его привязанность. Если бы мама знала историю жизни почтальона, она не стала бы встречаться с ним, но девочка оставила попытки побеседовать с ней, потому что ее все равно не слышали.

Нэнси недовольно поморщилась в кровати. Жужжание телефона и мамины вопли окончательно разбудили ее.

– Что случилось? – спросила она, сонно потирая заспанные глаза покрывалом, под которым спала.

– Лукас названивает маме. Предлагает свидание, – Кэтти изобразила, что еще спит. Она не хотела казаться заинтересованной в этой истории. Пусть мама и Нэнси сами обо всем узнают.

Нэнси вскочила, побежала к матери в комнату и, запрыгнув на кровать, больно ударила коленом женщину в живот.

– Ты маленький изверг! – простонала мама, скрючившись.

– Кто это звонил? Кто звонил? Лукас? – тараторила девочка, прыгая на пружинном матрасе.

– Гадкий Лукас, – прошипела мама. – Перебудил весь дом.

– Не весь. Кэтти еще спит.

– Кэтти не очень интересует наша жизнь. И как я поняла, Лукас ей не нравится, – сказала мама,