ее тоже. Она с горечью подумала о мальчике Шелдоне, сыне почтальона. Каково ему живется без матери? Некому обнять его и пожалеть, когда больно и страшно. Конечно, сейчас Шелдон вырос и превратился в молодого парня, но ведь когда умерла жена Лукаса, малышу было всего три года. Он, безусловно, спрашивал о маме и хотел ее увидеть и поплакать у нее на руках. Он хотел обнять ее прекрасное лицо и расцеловать. Он мечтал держать ее за руку, пока засыпает, и пересказывать ей сны утром. Он больше никогда в жизни не видел свою дорогую маму, женщину, которую любил больше всего на свете! Сколько времени он проплакал, пока не привык к мысли, что мама не придет никогда?

В груди Кэтти поднялась новая волна гнева, которая вызвала в ней желание взять отцовскую биту, которая стояла в кабинете за дверью, и пойти разобраться с негодяем. Но девочка обуздала порыв: она должна была защищать сестру. Нэнси ничего не сможет сделать, если Лукас схватит Кэтти. Поэтому старшая сестра терпеливо вдыхала и выдыхала. На четыре счета вдох, на четыре – выдох.

– Не бойся, Нэнси. Ничего не бойся, я с тобой, – прошептала девочка в темноте.

– С тобой мне не очень страшно, – ответила Нэнси. – Ты защитишь меня.

Лукас продолжал досконально исследовать дом. Почтальон понял, что Какао Джонс ушла или, может быть, еще не пришла. А может, ей до того стало плохо от жары, что она валяется у себя дома в кровати, и никто не подаст ей стакан воды. Нечего быть навязчивой старой грымзой – тогда от тебя не сбегут твои дети и внуки. Нужно хорошенько следить за ними и не разрешать им шататься где вздумается. И хорошенько воспитывать, чтобы носа из дома не высовывали без разрешения.

Почтальон проходил по комнатам, кричал и аукал, смеялся, говорил, что проиграл и сдается. Но девочки сидели беззвучно. Мужчина не переживал – рано или поздно маленькая егоза выдаст себя: она не могла усидеть на месте и полминуты. Поэтому он решил не торопиться.

Наконец негодяй подошел к двери в кабинет и открыл ее. Сестры, не сговариваясь, затаили дыхание и замерли.

– Ку-ку! – сказал Лукас в темноту. – Да что же это такое! Нэнси! Нэнси, выходи, детка! Я устал искать. Тебя ждет мама. Мы купили мороженое и вафли. Мы голодные, и мама дико соскучилась.

Нэнси обожала вафли и мороженое. Она мечтала о них, когда закрывала глаза вечером и когда просыпалась утром. Нэнси повернулась к сестре, но та медленно покачала головой. У почтальона в голове были только отвратительные мысли, нельзя ему доверять. У него нет вафель и мороженого, он нагло врет.

Лукас хлопнул дверью что было силы и поплелся на кухню. Сестры выдохнули с облегчением – бандит не заметил их.

На кухне мужчина стал громыхать посудой, словно надеясь найти сестер в ящиках, а может, просто решил перекусить или выпить ледяного чая.

– Сними с Пигли платок, – попросила шепотом Кэтти. – И завяжи ей на шее, как удавку.

Нэнси округлила глаза. Она прижала куклу к себе, словно не хотела допустить издевательств над старой подругой.

– Сделай, как я говорю, – настойчиво повторила Кэтти. – Это поможет нам.

Нэнси нехотя стащила с головы Пигли носовой платок и принялась делать из него веревку. Совсем недавно они с Кэтти занимались чем-то подобным, когда прикрепляли украшения в детской. Настоящих веревок у них не было, зато были носовые платки, на которые они подвесили игрушки на спинку стула, и получилось очень недурно. Нэнси легко вспомнила, как нужно скрутить ткань, чтобы получилась петля, и продела в нее голову несчастной Пигли.

– Не волнуйся, – сказала Кэтти, улыбаясь. – С ней ничего страшного не случится. А потом, когда Лукас уйдет, мы ее найдем и освободим.

Девочки снова затаили дыхание. Нужно было дождаться момента, когда Лукас пойдет наверх, и не пропустить его. Тогда у них будет около пары минут, чтобы сбежать через входную дверь и спрятаться где-нибудь в другом, более безопасном месте. Но если они прозевают этот шанс, то почтальон пустится по второму кругу обследовать дом и тогда точно обнаружит их.

* * *

Ступеньки заскрипели – усталый мужчина со свистом и смехом карабкался наверх. Он был уверен, что выиграет эту партию и что Нэнси точно окажется у себя под кроватью или в шкафу. Но в родительской спальне была открыта дверь, а кровать – не застелена, так что Лукас нырнул лицом в мамину подушку, наслаждаясь запахом ее парфюма и крема для лица. Внутри него все горело и бурлило: она была неповторимой женщиной, такой красивой, такой умной и нежной. Никогда в жизни с ним не случалось ничего подобного. И почтальон принялся ласкать подушку и нежно напевать.

– Что он делает? – спросила Нэнси шепотом. Она слышала скрип кровати и нытье Лукаса.

– Вероятно, опять нюхает мамины запахи, – скорчила гримасу Кэтти. – Отвратительно.

Она бесшумно выползла из-под стола и поманила за собой младшую сестру:

– Нам нельзя терять ни секунды. Сейчас мы аккуратно выйдем через дверь и очень быстро побежим в папин сарай. Там он нас не найдет. А Пиглю ты бросишь на крыльце, когда мы будем идти мимо, чтобы Какао Джонс или мама, когда вернутся, поняли, что мы в опасности.

– Я не хочу оставлять ее одну, – наморщила нос Нэнси. Она была готова расплакаться, и Кэтти здорово испугалась.

– Нет, малышка, не бойся. Лукас не сделает ей ничего плохого. Пигля будет ждать, когда мы вернемся. Пойдем скорее.

И девочки, не торопясь, открыли дверь кабинета и огляделись. Бандит развлекался наверху – опять рылся в комоде, или в шкафу, или изучал мамино белье и был по-настоящему счастлив.

Кэтти ринулась к входной двери и поманила Нэнси за собой. Девочка секунду стояла в нерешительности, но, когда наверху на пол с грохотом посыпались вещи, побежала и выскочила из дома, оставив на ступеньках храбрую Пиглю с петлей на шее.

Кэтти последовала за сестрой, но почему-то не с той скоростью, на какую была способна. От долгого сидения у нее, видимо, затекли ноги, или она в принципе так ослабла, что не могла бежать. Девочка то и дело останавливалась и пыталась перевести дух. Голова ужасно кружилась, все плыло перед глазами. Она обязана была спасти сестру.

Нэнси притормозила и посмотрела на Кэтти.

– Почему ты не бежишь? – спросила она, тяжело дыша.

– Не могу. Скорее убегай и прячься в сарае под тележку, – старшая сестра знала, что отец всегда переворачивал тележку вверх колесом, и под ней образовывалось укромное местечко, где Нэнси