— когда бывшие правительственные «удалённые наблюдатели» начали публиковать свои истории в статьях и книгах.)

Пухарич проводил эксперименты в «клетке Фарадея», названной в честь Майкла Фарадея, который в 1831 году потряс научный мир открытием того, что магнетизм может производить электричество при наличии движения. Клетка представляла собой прямоугольный металлический ящик примерно восемь на восемь на двенадцать футов, облицованный медью и установленный на изолированных опорах. Внутри был полный электрический вакуум: никакие электромагнитные волны — теле- и радиосигналы — не могли проникнуть в клетку. В этой среде проводились различные коммуникационные эксперименты, чтобы выяснить, улавливает ли испытуемый сигналы из других источников разума.

«При экранировании сигналы в клетке воспринимались намного чище», — рассказывала Валери. Это было важно, объяснила она, поскольку служило «экспериментом с двойным слепым контролем» для изоляции сигналов и гарантии того, что испытуемый не «считывает информацию с биополя» или локального окружения. «Экстрасенсы могут считывать с чужого поля. Этого мы не хотели. Мы отсеивали шарлатанов».

Валери объяснила, что «космические цивилизации существ, более развитых, чем мы на Земле» устанавливали контакт телепатическими средствами с членами исследовательской группы. За время в Оссининге она задокументировала двенадцать цивилизаций, которые, по всей видимости, имели «приёмники или агентов перемен», действующих на Земле, — «своего рода ретрансляционная сеть». Эти приёмники были особенно явственны, по её словам, среди молодёжи — молодых космических детей, обратившихся к доктору Пухаричу за подтверждением своих необычных и порой беспокоящих природных даров.

Валери рассказала, что приоритетом для неё было документировать сообщения, «поступавшие через космических детей», следя за тем, чтобы никто — ни доктор Пухарич, ни кто-либо другой — не внушал испытуемым суггестивные или гипнотические установки. «Я стала на сто процентов уверена, что никаких внушений не производилось», — сказала она.

В общей сложности она работала примерно с тридцатью пятью космическими детьми Пухарича в возрасте от двенадцати до пятидесяти пяти лет. Она помогала собирать информацию, поступавшую в ходе каждой передачи, и перекрёстно сопоставляла данные с содержанием других передач, чтобы изолировать «цивилизации, с которыми происходило общение».

Используя «собственный доступ к внеземным источникам», Валери пыталась подтвердить или опровергнуть подлинность информации, полученной в экспериментах Пухарича с клеткой Фарадея. Нередко эта информация носила сугубо технический характер. Не имея формального научного образования, она прибегала к другим ресурсам и экспертам в различных областях, чтобы проверить точность содержания, — по большей части, как она объясняла, «пятясь к содержанию», поскольку не понимала его смысла, пока эксперты не проанализируют. Нередко, по её словам, ответы и вопросы, «поступавшие» через неё, предлагались «другими разумами» без каких-либо предварительных запросов. «Мне начало казаться, что наши мысли кто-то читает», — призналась она мне.

Валери объяснила, что какое-то время была «практически компьютером» — принимала передачи «на нескольких разных языках». Слово ченнелинг она не использовала для описания того, что делала, и не придавала этому никакого мистического значения. Она предпочитала считаться «первопроходцем в новой области коммуникации: межпространственной коммуникации».

А что, если это правда?

Я считал, что главный вопрос, который все любили задавать — когда же мы установим контакт с внеземным разумом, — не так уж и важен. Слишком много заслуживающих доверия людей имели доказанные случаи наблюдений и контактов с НЛО, летающими тарелками и другими аппаратами, явно не принадлежащими нашему миру, чтобы продолжать дискутировать об этом. Контакт был — и точка. Я всегда считал более важными такие вопросы: что мы теперь собираемся с этим делать? Есть ли способ сесть с ними и узнать о передовых технологиях?

Предположим, всё, что говорит Валери Рансон, — правда?

Что если она и некоторые другие избранные люди в самом деле получают сигналы от передовой цивилизации? — именно такие инопланетные сигналы НАСА годами пытается уловить с огромными затратами. Предположим, они просто поступают на других длинах волн — не на радиочастотах, улавливаемых радиоастрономами SETI, а в виде телепатических сообщений людям, обладающим такими коммуникативными способностями?

Что подобная помощь могла бы значить в истории человечества?

Забудьте про первенство в полёте на Луну или даже посадку на Марс. Это было бы грандиознее. Намного грандиознее.

Я годами говорил об НЛО и вполне реальной возможности существования внеземного разума. Не пора ли мне подтвердить это делом или замолчать?

Я давно был убеждён в необходимости сохранять открытый ум и не зацикливаться на статус-кво. Замечательные новые технологии, которые мы не можем представить в настоящем, всегда ждут за углом. Я видел это в космической программе. Без открытого ума мы бы до сих пор смотрели на Луну и гадали, из какого сыра она сделана.

Больше всего меня привлекало обещание новых технологий. Наши достижения в этой стране плачевны, когда дело касается разработки и внедрения передовых технологий. Посмотрите, как мучительно долго топливный элемент пробирался из космоса в повседневную жизнь — пусть даже в скромных масштабах. За всё время военной карьеры и службы в НАСА я видел людей, готовых душить передовые технологии ради сохранения привычного порядка вещей. Я боролся с этой узостью мышления всеми силами. Когда я был лётчиком-испытателем на авиабазе Эдвардс, я работал с ранними цифровыми электронными системами управления полётом и убедился, что они куда эффективнее и намного безопаснее традиционных гидравлических. Это усовершенствование должно было быть немедленно внедрено в новые самолёты — хотя бы ради безопасности. Но сколько времени прошло? Тридцать пять лет. Наблюдать, как «эксперты» игнорируют явно превосходящую технологию, было почти что пожизненным разочарованием.

Валери ясно обозначила, чего хочет достичь. Она видела, как группа создаёт прототипы электромагнитных двигательных систем и других устройств, работающих на свободной энергии; разрабатывает технологии для сохранения природных ресурсов Земли; проводит контрактные НИОКР с правительствами и научными учреждениями по всему миру. Особенно её интересовала возможность использования медицинских устройств с низкочастотными импульсами для заживления ран и стимуляции роста костей. Она также выступала за углублённые исследования паранормальных феноменов и создание информационного центра для обмена данными о новых технологиях между частными фирмами и государственными структурами. «Мне было внушено, что нашу планету и её обитателей можно исцелить — физически и психически — и духовно возвысить, чтобы открытая коммуникация с внеземными цивилизациями стала реальностью при нашей жизни. Какой бы малой ни была моя роль в том, чтобы это произошло, — именно в этом моя цель, Гордон».

Со своей стороны, наблюдая за Валери и техническими участниками в их оживлённых дискуссиях о теории и науке, я понимал, что на горизонте могут вырисовываться захватывающие возможности. Она уже доказала многим из этих экспертов способность поставлять ключевые фрагменты информации, заполнявшие пробелы в их существующих исследованиях. Помимо