вопроса о том, откуда берутся эти данные, факт оставался фактом: исследователи считали, что могут взять эту информацию и разработать на её основе некоторые экстраординарные новые технологии.

Я был готов по меньшей мере попробовать эту часть.

Когда я спросил, откуда возьмутся деньги на финансирование исследований и разработок и оплату зарплат и расходов, Валери пожала плечами.

«Понятия не имею. Я всё время говорю: когда соберутся нужные люди, деньги появятся».

По-моему, это была крайняя наивность, если не сказать беспечность. Я предполагал, что если только внеземная цивилизация не начнёт делать нам долларовые банкноты или золотые слитки, нам в какой-то момент придётся искать финансовую поддержку. Но чего это мне стоило, кроме времени и усилий? Пока я работал в Disney на полную ставку, у меня был гибкий график — и всегда были выходные. Если только удастся подстроиться под моё расписание…

«Мы подстроимся под ваше расписание», — пообещала она.

Я согласился войти в команду — не зная точно, что именно меня ждёт.

15. ШАТТЛОВАЯ ПЕРЕДАЧА

«С космическим шаттлом могут быть проблемы».

Стоял декабрь 1978 года.

К тому времени мы с Валери Рансон целый год упорно трудились над тем, чтобы запустить Advanced Technology Group. Как это бывает с любым новым делом на стадии планирования, одно шло гладко, другое — нет. У нас была отборная команда первоклассных исследователей и изобретателей, согласившихся войти в неё. Была намечена дата запуска, получено первоначальное финансирование.

«Что за проблемы?» — спросил я её по телефону.

Валери была в своём вашингтонском офисе, я — в своём, в Калифорнии.

«Технические неисправности», — сказала она. «Что-то связанное с системой нагрева или охлаждения. Пока нечётко».

Предупреждение поступило к ней во время одной из её «передач». Она понятия не имела, когда они придут, — телепатические послания, которые она считала исходящими от внеземного источника разума. Иногда они настигали её в неподходящее время — например, за рулём или в душе, — когда записать часто техническую и подробную информацию было невозможно. Она всегда старалась зафиксировать детали при первой возможности, как правило напечатав полный текст сообщения.

Она показывала мне некоторые из этих передач; другие зачитывала по телефону. Поначалу я не знал, что о них думать. Некоторые были весьма развёрнутыми — давали советы и конкретику о людях и событиях вплоть до разработки различных бизнес-стратегий для Advanced Technology Group, а также одобрения или отклонения наших кандидатур.

Да, достойный человек.

Не сейчас.

Шумный, самонадеянный, изобретательный… подходящий источник инвестиций.

(И да, я был одобрен.)

В одной из передач Валери узнала, что одному из наших ключевых участников, Элу Джейкобсу, грозит серьёзная опасность для здоровья — а именно незадиагностированная опухоль мозга. Он чувствовал себя неважно, прошёл различные обследования, но врачи ничего не обнаружили. Информация Валери гласила, что ему следует немедленно сделать компьютерную томографию и что опухоль будет найдена за правым ухом. Она не знала, как поступить, — позвонить жене Эла или попытаться поговорить с его врачом. В итоге она всё же попыталась донести своё сообщение, но безуспешно. Элу в конце концов сделали операцию, и злокачественную опухоль удалили с правой стороны мозга. Он ослеп и вскоре умер.

Такие случаи с её передачами давали пищу для размышлений.

Четыре месяца спустя после туманного упоминания о возможной проблеме с шаттлом Валери приехала в Лос-Анджелес и заглянула ко мне в офис. Её беспокоила новая, более подробная информация, которую она получила. Она показала мне напечатанную на машинке страницу заметок, сделанных после получения передачи.

На этот раз предупреждение было весьма конкретным.

В формулировках, достойных любого аспирантского курса по инженерии, подробно описывались «серьёзные технические неисправности», указывалось, что может произойти во время входа в атмосферу с системой охлаждения кабины и чувствительной электроники. По всей видимости, источником проблемы были электромагнитные воздействия в ходе космического полёта на железные стержни, использовавшиеся в системе охлаждения.

В верхней части страницы был подробный рисунок трубки какого-то рода — с железным стержнем внутри и камерой, содержащей жидкость.

«Кто это нарисовал?» — спросил я.

«Я», — сказала Валери. «А что это?»

«Не знаю».

«Что всё это значит, Гордон?»

Я понятия не имел; судя по всему, она тоже.

Ключом, по смыслу сообщения, была вентиляционная система. Если при входе в атмосферу она не будет иметь нужной температуры, результатом может стать токсический выброс, заполнивший лёгкие экипажа и быстро лишивший их сознания. Не оставалось сомнений: срочно требовалось конструктивное изменение космического шаттла до следующего полёта.

В передаче предупреждалось: преждевременные запуски с экспериментальными компонентами создадут в полёте трудности, с которыми экипаж не справится, — в результате катастрофического события, которое подорвёт общественную поддержку программы. Источник этой информации выражал озабоченность тем, чтобы будущее пилотируемой космонавтики не было поставлено под угрозу подобными событиями.

Это явное предупреждение заставило меня вспомнить «Аполлон-1» — и то, что можно было бы предпринять, пусть даже в последний момент, чтобы предотвратить ту катастрофу, взяв больше времени на разбор длинного списка выявленных проблем.

Я достаточно хорошо знал Валери, чтобы считать её знающей и надёжной, и не собирался игнорировать её передачи. К тому же её телепатические способности были доказаны снова и снова. Она говорила, что в данный момент происходит что-то на другом конце страны — например, на каком-нибудь совещании, — и когда я проверял у участников, даже тех, кто не знал Валери и никак не мог с ней связаться, они подтверждали её версию событий. Я был убеждён, что она получает достоверную информацию откуда-то; откуда именно и от кого — сказать с уверенностью не мог.

И вот — возможный катастрофический конструктивный дефект в космическом шаттле.

Для меня это был момент истины.

Решусь ли я проигнорировать передачу неизвестного происхождения? С другой стороны, пойду ли я в НАСА с этой информацией на руках? Сочтут ли меня каким-то безумцем — ушедшим из НАСА почти десять лет назад, приходящим с подробными техническими данными о космическом аппарате, на котором я никогда не летал?

Глядя на сложный рисунок катушки, я знал, что выбора нет.

Думаю, дело было в пилоте, которым я являюсь.

Мне доводилось терять системы в критические моменты. Это могло и порой происходило, несмотря на все меры предосторожности. Я знал, каково это — когда такое случается в космосе. Отказ систем — худший кошмар любого пилота. Один такой отказ мог потянуть за собой другой, потом ещё. Когда проблемы накапливались сверх меры, я не знаю пилота — сколь бы опытным он ни был, — который