которых были связаны с частными, университетскими и даже военными лабораториями. В ряде случаев коллеги и профессиональные организации отвергали их за то, что они слишком «нестандартны» в своих теориях. Нестандартность меня не смущала, пока их математика и наука были безупречны. То, что все они явно были квалифицированными специалистами и при этом верили Валери Рансон и были готовы вступить в Advanced Technology Group, означало кое-что. Некоторые знали её годами и были истинными сторонниками. Я видел, что она предлагала им: надежду на то, что они смогут доказать свои и чужие новые технологии, чтобы сделать мир лучше.

Они были готовы сделать прыжок.

Я ещё не был готов — мне нужно было больше информации. Она приходила медленно, как при складывании огромного пазла — по одной детали за раз.

Валери Джин Рансон родилась в Иллинойсе в семье с достатком выше среднего. Отец — инженер, мать — домохозяйка. Валери всегда схватывала всё на лету и хорошо училась. Я узнал, что она от рождения обладала рядом необычных способностей: фотографической памятью, острой чувствительностью к «энергетическим полям» и «открытостью» к различным «электромагнитным сигналам». Она объяснила это буднично: «У некоторых из нас просто более широкие антенны».

Она доверительно сообщила мне, что в семнадцать лет пережила свой первый «контактный опыт» — возвращаясь домой одна после летной вечеринки. Она рассказала о шести часах «потерянного времени» и о том, что её жизнь изменилась необратимо.

Когда мы познакомились ближе, Валери подробнее рассказала о своём «первом контакте». По её словам, с ней связалась «космическая цивилизация» существ, более развитых, чем люди. Эта цивилизация представляла «высшие умы Вселенной» и разыскивала людей с уникальными способностями: тех, с кем можно было общаться посредством телепатических передач, предоставляя технологическую и иную информацию. Свою «контактную группу» она называла UIC — Universal Intelligence Consortium. «Этот разведывательный консорциум представил мне это как вопрос мира на Земле. Мне сказали, что если мы добьёмся успеха — это станет естественным продолжением эволюционных процессов человека. Если потерпим неудачу — последствия немыслимы. Я чувствовала, что у меня нет иного выбора, кроме как идти вперёд и добросовестно следовать этому курсу».

Валери сказала, что согласилась стать «телепатическим каналом». Впоследствии, по её словам, она выяснила, «что была не единственной, согласившейся участвовать в эксперименте. Коммуникационный план, как мне его изложили в 1968 году, звучал разумно. Настолько разумно, насколько вообще что-либо может звучать для семнадцатилетней».

Не раз она повторяла мне своё первоначальное обещание, данное при первом контакте: участвовать в «коммуникационном эксперименте» при условии, что никто не пострадает и что этот процесс будет способствовать миру на Земле. «Меня привлекала идея мирового мира на уродливом фоне войны во Вьетнаме», — продолжала она. «Вот кое-что, что я могла бы сделать, хотя должна признать: знай я тогда то, что знаю сейчас, я бы сказала, что не справлюсь. Получать сигналы у меня никогда не было проблемой, хотя это может быть физически изнурительно. Проблема возникает, когда сознание возвращается к повседневной жизни — невероятно трудная задача: очистить разум от всего воспринятого, а потом вести нормальный разговор с людьми или просто идти в супермаркет за брокколи или везти кота к ветеринару. Нередко я телепатически получала сведения, противоречившие тому, что говорил стоявший прямо передо мной человек.

Зато мой детектор лжи работал всё время — семь дней в неделю, без кнопки выключения».

Её репутационный вес обезоруживал многих, призналась Валери с озорной улыбкой. «Благодаря тому, откуда я пришла, мне открывали двери некоторых прежде мужских бастионов власти, закрытых для женщин».

Ум в сочетании с красотой — мощная комбинация, — подумал я, обдумывая поразительную картину: высокообразованная молодая женщина занимает важный пост в Белом доме и при этом утверждает, что контактирует с инопланетянами.

На этом фоне Уотергейт казался сущей мелочью.

Покинув Белый дом, Валери преподавала коммуникации и медиапроизводство в частном вашингтонском колледже. Однажды, после её лекции о дельфинах и межвидовой коммуникации, студент рассказал ей о вечернем выступлении известного врача и исследователя, давно интересовавшегося паранормальными коммуникациями. Той ночью Валери побывала на лекции доктора Андрийи Пухарича, выпускника медицинской школы Северо-Западного университета.

Доктор Пухарич, давно занимавшийся изучением психических феноменов, рассказывал о работе с одарёнными «космическими детьми» — «у всех широкие антенны», пояснила Валери, — привезёнными из семи стран для участия в расширенных научных экспериментах в Оссининге, штат Нью-Йорк, неподалёку от Нью-Йорка.

После лекции Валери подошла к кафедре и сказала Пухаричу: «Доктор, я одна из ваших космических детей». Он пригласил её посетить свою лабораторию и вскоре по достоинству оценил её телепатические способности и организаторские таланты. В 1977 году он взял её в исследовательские ассистенты. Её работа состояла в выявлении, документировании и тестировании многих космических детей, регулярно приходивших на обследование в частную лабораторию в усадьбе Пухарича.

Я узнал, что доктор Пухарич работал по-настоящему — проводил исследования по контракту для американского правительства, в том числе для военных. Валери организовала нам встречу в Вашингтоне, и он произвёл на меня впечатление блестящего человека. Мы обсуждали электромагнитную энергию и час говорили о различных передовых двигательных установках для космических полётов.

Ранее доктор Пухарич открыл молодого израильтянина, ставшего впоследствии знаменитым, — Ури Геллера. Как и Геллер, Валери могла гнуть столовые приборы силой мысли.

«С ложками у меня выходило не очень», — призналась она мне за одним из наших ланчей, смеясь. «Я специализируюсь на вилках».

Я захотел разобраться, как это работает.

«Любой может этому научиться. Это просто власть разума над материей».

«Покажи».

Поводив указательным и средним пальцами над выгнутой частью вилки, не касаясь металла, она закрыла глаза, и в течение тридцати секунд вилка начала гнуться и продолжала гнуться, пока зубцы почти не коснулись ручки.

Это была вилка ресторана, а не Валери, и она совершила это, не прикасаясь к прибору. Я был убеждён, что видел настоящее, а не фокус.

Валери описывала космических детей как «давно настроенных». Они проводили время в Оссининге, совершенствуя телепатические навыки. «Телепатические способности», — продолжала Валери, — «являются частью человеческой эволюции. Потенциал есть в каждом человеке. Нужно лишь устранить помехи». Они также практиковали «удалённое видение», при котором сила подсознания используется для «путешествия» в разные времена и места и «видения» реальных событий. (Армия США и ЦРУ тайно занялись исследованиями удалённого видения и, как выяснилось впоследствии — Валери тогда об этом не знала, — финансировали частную исследовательскую группу Пухарича в рамках того, что стало известно как «психический шпионаж». Программа ЦРУ, известная как «Звёздные врата», стала общественным достоянием лишь пятнадцать лет спустя