знаешь обо мне и моей семье! Убирайся вон, пока я не вызвал охрану!

– Вы боитесь правды, мистер Грин, – спокойно ответила я, не дрогнув под его взглядом. – Вы боитесь, что Дэмиан узнает, какой вы на самом деле. Что вы всего лишь жалкий трус, прячущийся за деньгами и властью.

Я подошла к окну и посмотрела на ухоженный сад.

– Знаете, я всегда думала, что деньги делают людей счастливыми. Но, глядя на вас, я понимаю, что это не так. Вы несчастны, потому что живете во лжи. Вы боитесь любить, боитесь быть уязвимым. Вы думаете, что если позволите Дэмиану быть с той, кого он любит, то потеряете над ним контроль. Но это не так. Любовь – это не контроль. Это свобода.

Развернувшись, я гордо пошла к выходу, оставив Патрика Грина в полном смятении.

Победа ли это? Нет.

Но я знала, что произнесла правильные слова.

Из особняка я выходила с улыбкой на губах и легкостью на сердце. Это был маленький, но очень большой шаг. Даже если мистер Грин не уступит, он хотя бы будет знать, что я не собираюсь останавливаться.

– Постойте, – послышался мягкий женский голос, когда я уже собиралась садиться в машину.

Повернув голову, я увидела миссис Грин, спешившую ко мне. Она выглядела обеспокоенно, но вместе с тем двигалась невероятно грациозно. На вечеринке мы так и не встретились, непонятно почему, но мама показывала мне их общие фотографии. За столько лет она почти не изменилась.

– Как же ты похожа на мать, – прошептала миссис Грин, подойдя достаточно близко. – Я так скучаю по ней.

– Здравствуйте, для меня большая честь познакомиться с маминой подругой. Она много о вас рассказывала. Простите, что пришла без приглашения.

– Ну что ты, милая. Это я должна просить у тебя прощения за поведение Патрика. Он бывает невыносим. Я слышала ваш разговор. Мне очень жаль, правда. Давай пройдемся немного?

Я, не задумываясь, кивнула, и мы двинулись вдоль цветущего сада.

– Кто бы мог подумать, что наши с Амандой дети полюбят друг друга. Прямо как в фильме, – с улыбкой сказала миссис Грин, взяв меня под руку.

– Да, только концовка у этого фильма печальная, – с грустью ответила я.

– Ох, твоя мама тоже так говорила, когда начала встречаться с Джастином. В итоге у них родилась такая красавица. Сидни мне никогда не нравилась. Избалованная девчонка. Не знаю, почему Патрик так зацепился за нее. Их конфликт с Дэми был сто лет назад. Отец Сидни уже сполна получил за предоставленную помощь. Думаю, Патрику просто нравится контролировать жизнь нашего мальчика. Так он пытается компенсировать разлуку с Грегори.

– А почему ваш старший сын уехал?

– Он устал быть заложником в собственном доме. Я сама отправила его учиться в Нью-Йорк. Там Грегори намного лучше.

– Вам, наверное, грустно от разлуки?

– Я уже привыкла. Дэми не дает мне грустить. Он хороший мальчик, Эми. И я безгранично счастлива, что он встретил тебя.

– Что мне делать, миссис Грин? – глубоко вздохнув, спросила я.

– Не паниковать. Дэми скоро вернется из Нью-Йорка, и все встанет на свои места. Я верю в это.

Я замерла на месте и вопросительно посмотрела на миссис Грин.

– Так он не с Сидни?

– С какой стати? – усмехнулась она. – Конечно же, нет. Он сейчас с Грегори, проходит курс физиотерапии у лучших специалистов страны, чтобы поскорее вернуться к футболу. Я думала, ты знаешь.

– Он не отвечает на мои звонки и сообщения.

– Хм, это на него не похоже. Возможно, Дэми просто хочет проветрить голову и решить, что делать дальше. Не волнуйся. Все будет хорошо.

Я благодарно посмотрела на миссис Грин. В ее глазах были искреннее сочувствие и поддержка. Казалось, она действительно хотела помочь Дэмиану обрести счастье.

– Спасибо, – прошептала я. – Вы даже не представляете, как много значит для меня этот разговор.

– Представляю, милая, – с улыбкой сказала она и обняла меня. – Передавай привет маме. Она воспитала прекрасную дочь.

– Обязательно передам.

Глава 19

Обратный путь в кампус превратился в череду телефонных звонков. Мой мобильник, казалось, взбесился, разрываясь от настойчивости девочек из команды. Стоило отлучиться всего на несколько часов, и вот меня уже оплакивали, словно я пропала в Бермудском треугольнике. Проклятие лидерства – вечная привязанность к Сети. Без моего мудрого слова девочки превращались в потерянных котят. Раздражение вскипело внутри, вынудив меня одним импульсивным движением заставить замолчать этого электронного цербера. Телефон, обиженно звякнув, отлетел на заднее сиденье, изгнанный из моего мира. Выключенный, он мне нравился больше.

Заезжать в братство я не стала. Думаю, Саймон не особо расстроится, если его любимый «Ауди» побудет у меня до завтра. Интуиция подсказывала, что нужно немедленно ехать домой.

Остановившись на подъездной дорожке сестринства, я сразу увидела Грейс. Она сидела на ступеньках, хмуря брови и неотрывно глядя в экран мобильного. Не моего ли звонка она ждала?

Увидев меня, подруга тут же подскочила и подлетела к машине.

– Твою мать, Эми, какого черта ты отключила телефон?! – выпалила она, преграждая мне путь к дому.

– Что такое? – встревоженно спросила я, пытаясь ее обойти.

– Лучше тебе туда не идти.

– Грейс?

Она глубоко вздохнула и тряхнула головой. В ее глазах плескалась неприкрытая паника, и это заставило мое сердце тревожно сжаться.

– Сидни вернулась, – наконец сказала Грейс. – Она в бешенстве. И в стельку пьяная.

– Черт.

Игнорируя отчаянные попытки подруги меня остановить, я рванула к двери. В доме царило зловещее молчание. Все девочки собрались в гостиной и, казалось, пребывали в состоянии транса. Никто не перешептывался, не смотрел в мою сторону, не пытался объяснить, что вообще здесь происходит.

Нахмурившись, я прошла мимо оцепеневших фигур и уже направилась к лестнице на второй этаж, когда меня снова перехватила Грейс.

– Тебе не надо туда идти.

– Отпусти меня, – процедила я сквозь зубы, стараясь не повышать голос. Грейс лишь сильнее вцепилась в мой локоть, ее пальцы побелели от напряжения.

– Она ждет тебя, Эми. Послушай меня и не усложняй.

Я скинула ее руку и рывком преодолела ступени лестницы. Шаги эхом отдавались в звенящей тишине. Перед дверью в свою комнату я остановилась, глубоко вдохнула и, набравшись смелости, распахнула ее.

Сидни сидела на моей кровати, скрестив ноги, словно восточная принцесса. В руках она держала деревянную биту. На полу валялись осколки разбитых фоторамок, книги, мои разорванные в клочья вещи.

Сидни подняла на меня пьяный взгляд, и уголки ее губ растянулись в мерзкой улыбке.

– А вот и наша королева вернулась, – пропела она,