отодвинула шторку на стеклянной вставке. Все, что мне удалось разглядеть, – это высокий силуэт с пронзительными зелеными глазами, горящими в тонкой полоске света.

Не раздумывая, я распахнула дверь и замерла. Передо мной стоял Дэмиан. Растрепанный, запыхавшийся, словно только что пробежал марафон. Без слов я шагнула ему навстречу, и он тут же заключил меня в объятия. Его прикосновение было таким отчаянным, будто он боялся, что я исчезну.

– Я здесь, – прошептал он, осыпая меня поцелуями. Я почувствовала, как его тело дрожит. – Мама мне все рассказала. Прости, что сбежал. Мне так жаль, Эми. Я должен был быть рядом. Прости! Я думал, так будет лучше для тебя. Ты и Саймон…

Дэмиан замолчал, так и не договорив фразу. Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. В них плескались вина и беспокойство.

– Как ты здесь оказался? Миссис Грин сказала, что ты в Нью-Йорке.

Дэмиан провел рукой по волосам, взъерошив их еще больше.

– Я вылетел первым же рейсом, как только узнал про ваш разговор с отцом. Черт, капитанша, ты хоть понимаешь, что невозможно любить тебя еще сильнее?

Я не могла сдержать улыбку, глядя на его взволнованное лицо. Вся тревога последних часов схлынула, уступая место покою и облегчению. Его присутствие было словно якорь, удерживающий меня от окончательного погружения в пучину страха и неуверенности.

Как ему это удавалось?

– Почему ты молчал все это время? – еле слышно спросила я, опустив голову.

Дэмиан тут же накрыл мои пылающие щеки своими ладонями, заставляя снова посмотреть на него.

– Ты сказала, что все кончено, помнишь? А потом еще и этот чертов поцелуй. Я сорвался. Злость затмила мне глаза. Тогда я думал, что ты выбрала его, поэтому и ушел. Так было лучше для нас обоих. Сидни все знала. Я не мог подвергать тебя еще большей опасности. С Саймоном ты была в безопасности. Но мамин звонок все изменил.

– Мне не нужен никто, кроме тебя, великий и ужасный Дэмиан Грин, – со слезами на глазах прошептала я. – Я люблю тебя, придурок.

Дэмиан притянул меня к себе и крепко обнял. Его губы коснулись моих, и все напряжение последних дней моментально спало. Поцелуй был нежным и в то же время отчаянным, полным любви и раскаяния.

– И я тебя люблю, Эми. Люблю больше жизни, – прошептал Дэмиан, с усилием отстраняясь. – И я никогда больше не позволю никому причинить тебе вред. Обещаю.

Мы стояли, обнявшись, в тишине, наслаждаясь присутствием друг друга. Мне казалось, что мир вокруг перестал существовать и остались только мы вдвоем. Внезапно Дэмиан нахмурился.

– Сидни уже успела что-то сделать?

– Кроме разнесенной комнаты и разорванных в клочья вещей, ничего. Думаю, в ее голове уже зреет какой-то план. Раз твой отец не смог помочь, Сидни придется придумать что-то поизощреннее.

– Истеричка…

– На ее месте я бы отправила нас обоих на съедение акулам, – перебила я. Мне было искренне ее жаль. – Странно, что она так спокойно это приняла.

– Завтра же утром я поговорю с ней, – твердо сказал Дэмиан. – Она должна прекратить это безумие. Сидни нуждается в помощи, и чем скорее, тем лучше. Я больше не могу притворяться.

Я кивнула, соглашаясь. Но меня терзала мысль, что никакие разговоры не смогут остановить Сидни, если она что-то задумала. Эта девушка была одержима Дэмианом, а одержимость – опасная сила, способная разрушить все на своем пути.

– Пойдем. – Дэмиан взял меня за руку. – Я помогу тебе прибраться в комнате. И больше никаких разговоров о Сидни. Я слишком сильно соскучился, чтобы тратить на это время. Пожалуй, останусь здесь на ночь.

Я снова расплылась в счастливой улыбке, поцеловала Дэмиана в губы и повела на второй этаж. Грейс и Ула предпочли ночевать в других комнатах, поэтому никто бы не смог помешать нам насладиться долгожданной встречей.

Мы поднялись наверх и вошли в мою разгромленную спальню. Дэмиан присвистнул, оглядывая последствия ярости Сидни.

– Надеюсь, до шести утра мы управимся. – Он поднял с пола разбитую рамку и бросил ее в мусорное ведро у двери.

– Почему до шести?

– Утренняя тренировка, – пожал он плечами, а я замерла с куском бывшей блузки в руках.

– Тебе разрешили тренироваться?

– Скорее привыкать к нагрузкам. Но физиотерапевт сказал, чтобы на следующей игре я надрал задницу любому, кто ко мне приблизится.

Завизжав, я отшвырнула несчастную блузку и бросилась на шею Дэмиана. Он засмеялся, притянул меня к себе и начал кружить, совершенно не выглядя при этом больным.

– Поверить не могу. Мама говорила про три месяца, а прошел всего один. Как?

– У Аманды золотые руки. Препарат, о котором она говорила, сделал свою работу на десять баллов. Последний рентген показал, что колено почти полностью восстановилось, закрыв все недостающие проплешины новой тканью. Теперь я почти терминатор.

– Безумие, – распахнула я глаза от удивления.

– Это новые технологии, капитанша.

Дэмиан поставил меня на пол и посмотрел в глаза.

– Знаю, звучит как бред сумасшедшего. Но это правда. И я готов доказать это на деле, – подмигнул он.

Я рассмеялась, чувствуя, как радость переполняет сердце. Он вернулся. И не просто вернулся, а стал еще сильнее. Все мои опасения отступили перед его уверенностью и любовью.

Весь остаток ночи мы провели, убирая мою комнату и целуясь между делом. Дэмиан рассказывал о Нью-Йорке, о своем брате, сумевшем открыть практику в большом городе, о курсе физиотерапии. Я слушала, затаив дыхание, впитывая каждое его слово. К рассвету комната была приведена в порядок, а мы, уставшие и счастливые, лежали на моей кровати, прижавшись друг к другу.

– Нам нужно поговорить с Сидни, – тихо сказала я, нарушая тишину. – Вместе.

– Поговорим, – согласился Дэмиан. – Но сначала я хочу насладиться твоим обществом.

Он начал стягивать с меня футболку, и все мысли о Сидни улетучились.

Глава 20

– И следующими свой проект представят Эмилия Сандерс и Дэмиан Грин, – с улыбкой проговорил профессор Диггори.

Мы с Дэмианом переглянулись, взялись за руки и вышли на середину аудитории, где висел большой экран с названием работы: «Этика в наше время». Присутствующие студенты встретили нас с почти осязаемой тишиной.

После случившегося на вечеринке и в моей комнате уже ни для кого не было секретом, что мы с Дэмианом вместе. Он не отходил от меня ни на шаг, постоянно обнимал на глазах у сотни студентов, целовал и всем своим видом показывал, что выбрал меня, а не психопатку Сидни, которая, к слову, залегла на дно. Она не угрожала, не строила мне козни, не кричала на