когда профессор рассказал, что Дэм сам попросился тебе в партнеры. Тогда-то ее и сорвало. Тот парнишка, обливший тебя кислотой, признался, что Сидни заплатила ему. Так как ты не выдвинула обвинений, его отпустили после короткого допроса. С Сидни тоже разбираться никто не стал. Ее отец – прокурор, если ты не в курсе. Само собой, полицейские просто не захотели портить себе жизнь. Для нее нет закона, Эмилия.

Я похолодела. Значит, все это время она знала о нас, но молчала. Почему?

– Сидни следила за вами, – продолжил Саймон, будто прочитав мои мысли. – Она знала, что вы спите, но ждала момента, чтобы сделать тебе побольнее. Сидни ненавидела тебя с первого дня вашей встречи, потому что завидовала. Ты во всем была лучше. И не потому, что это кто-то купил, нет. Ты сама всего добилась. Когда мы были у Гринов, она воспользовалась ситуацией и рассказала все отцу Дэма. И про вашу связь, и про якобы вывихнутую ногу, и про операцию, которую вы так скрывали. Этим она и нанесла сокрушительный удар. Патрик поставил сыну ультиматум. Поверь, он может разрушить его жизнь, только щелкнув пальцами. Ни один клуб не захочет подписывать с Дэмом контракт. Ни один институт не возьмет его на стипендию. У Патрика Грина есть такая власть, которая нам даже не снилась. Вот почему я пытался защитить тебя от своего же лучшего друга. Я просто не хотел, чтобы ты пострадала. Даже если Дэм и любит тебя, он никогда не пойдет против отца. Если тот скажет жениться на психопатке Сидни, он сделает это. Если скажет уйти из команды, он уйдет. Они выиграли, Эми.

Я сжала фотографию в руках, чувствуя, как ком подступает к горлу. Все эти дни я винила Дэмиана, проклинала, считала предателем, а он… он просто пожертвовал всем ради моего спокойствия.

– Откуда ты все это знаешь?

– Дэм сам мне рассказал. Он приезжал в больницу. Пойми, Эми, это не твоя война. Просто забудь.

Я вытерла с лица слезы и уверенно тряхнула головой. Нет, это была моя война. И я не собиралась сдаваться. В голове звучали слова папы: «Ты творец своей судьбы, Эмилия Сандерс. Хочешь быть с ним, так будь. Плевать на остальное».

Плевать на остальное! Думали, смогут от меня так просто избавиться? Черта с два! Я еще покажу, кто такая Эмилия Сандерс.

Не обращая внимания на обеспокоенного Саймона, я надела бомбер Дэмиана, положила фотографию в карман и уверенно направилась к выходу. Больше не было времени на сомнения и внутренние терзания. Я знала, что должна сделать.

– Эми, что ты задумала? – Саймон схватил меня за плечо, пытаясь остановить.

– Если ты желаешь своему другу счастья, то дашь мне ключи от своей машины.

– Зачем?

– Без вопросов, Саймон. Просто дай ключи, и все.

Поколебавшись с секунду, он все же сунул руку в карман джинсов и вытащил оттуда связку ключей.

– Мне это не нравится, – сказал он, протягивая их.

– Все будет в порядке. Спасибо.

Я выбежала из дома братства, полная решимости. Ключи от машины Саймона приятно холодили ладонь. Мне нужно было в особняк Гринов. Я не знала, что скажу отцу Дэмиана, как буду действовать, но одно понимала точно – отступать нельзя.

Я вдавила педаль газа до упора, и машина рванула с места, оставляя за собой лишь облако пыли. В голове зрел план, дерзкий и рискованный, но единственно верный в сложившейся ситуации. Я должна была увидеть Патрика Грина, посмотреть ему в глаза и доказать, что его сын любит меня. И что эта любовь сильнее угроз и ультиматумов.

Подъехав к огромному особняку, я сделала глубокий вдох. Стоило ли вообще лезть в это осиное гнездо? Еще вчера я бы уверенно ответила «нет», но сегодня поняла: все, что произошло со мной за последние недели, стоило этой боли в груди. Дэмиан не будет страдать из-за предрассудков отца, как и я не буду жертвовать своим счастьем ради чужих ожиданий.

Выйдя из машины, я направилась к парадной двери.

У ворот меня встретил угрюмый охранник.

– Мне нужно увидеться с мистером Грином, – твердо заявила я, глядя ему прямо в глаза.

– У него нет времени на посетителей.

– Скажите, что приехала Эмилия Сандерс. Думаю, он меня примет.

Охранник недоверчиво посмотрел на меня, но все же связался с кем-то по рации. Через пару минут ворота медленно открылись, и он пропустил меня на территорию.

Особняк поражал своим великолепием. На вечеринке я не успела сполна полюбоваться дорогой отделкой, изысканной мебелью и картинами известных современных художников. Все здесь говорило о богатстве и влиянии хозяев.

Я прошла в просторный холл, где меня уже ждал Патрик Грин. Он был высоким, статным мужчиной с пронзительным взглядом, от которого становилось не по себе.

– Что ж, Эмилия, я ожидал, что ты рано или поздно появишься, – произнес он, оценивающе оглядывая меня. – Что привело тебя сюда?

– Вы не имеете права решать за Дэмиана, с кем ему быть счастливым, – ответила я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри все дрожало.

Патрик лишь усмехнулся.

– Счастье? Ты думаешь, что можешь дать ему счастье? Ты – нищая девчонка, которая хочет присосаться к его богатству. Ты не пара ему. Дэмиан должен жениться на достойной женщине, которая сможет поддержать его статус и продолжить род.

– Я не нуждаюсь в его деньгах, – возразила я. – Я люблю Дэмиана, и он любит меня. Этого достаточно. Наши чувства сильнее ваших денег и вашего мнения. И если вы действительно хотите счастья своему сыну, вы должны принять его выбор.

Глаза мистера Грина сузились.

– Ты очень самоуверенна, Эмилия, вся в отца. Но ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Я могу уничтожить тебя и твою жизнь в мгновение ока. И если ты не исчезнешь из жизни Дэмиана, я сделаю это.

– Знаете, мистер Грин, мне жаль вас, – с уверенностью сказала я. – Вы привыкли к тому, что все вам подчиняются. Жена, дети, весь мир. Вам нравится питаться слабостью других людей, но в глубине души вы несчастны. Жена с вами только потому, что боится уйти. Дэмиан – потому, что не хочет лишиться будущего. Вы держите их на коротком поводке, чтобы не быть одиноким, чтобы доказать окружающим, что вы счастливый человек, добившийся всего своими силами. Но вот незадача. В университете вы были аутсайдером, а бизнес вам достался по наследству. Так чего вы добились своими угрозами и ультиматумами? Один сын уже бросил вас. Стоит ли эта война того, чтобы потерять второго?

Патрик побагровел от гнева.

– Замолчи! Ты ничего не