— Хорошо, полагаю, — ответил я. — Мы почти не общались всё это время. Были слишком заняты — каждый своим делом.

Эдуард кивнул. Потом огляделся по сторонам и, убедившись, что нас не подслушивали, уставился на меня.

— Александр Васильевич, я не слепой. И не дурак, хотя когда-то давал основания думать иначе.

Он сделал паузу и отпил из бокала.

— Я вижу, как она на вас смотрит, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — И я… пожалуй, рад. Алла заслуживает человека, который будет ценить её не за приданое и не за фамилию. А вы, судя по всему, именно такой человек. Но я должен вас предупредить.

Я чуть наклонил голову.

— О чём же, Эдуард Антонович?

— Мой отец смирился с решением графини Шуваловой только внешне. — Младший Майдель покачал головой. — Я хорошо его знаю, к сожалению для себя и к счастью для вас. Мой отец не из тех, кто отступает после первого провала. Уверен, он затаился, чтобы всё равно добиться своего в нужный момент.

— Предположим.

— Если он узнает, что между нами с Аллой что-то или кто-то стоит, то может пойти на самые решительные меры. Я не желаю этого для вас и считаю себя обязанным предупредить.

— Благодарю за совет, Эдуард Антонович, — сказал я. — Учту. Мы с вашим батюшкой уже имели возможность познакомиться, и я понял, что просто не будет.

— Будьте осторожны, — повторил Майдель. — Я сейчас буду далеко и не смогу влиять на его решения. Хотел бы — но не могу. У нас… сложные отношения.

Это было мягко сказано. Судя по тому, что я знал о семье Майделей, «сложные отношения» означали нечто среднее между холодной войной и вооружённым перемирием. Отец — властный, злопамятный, обиженный. Сын — вырвавшийся из-под контроля, нашедший свой путь. Классическая история, старая как мир.

— Что бы он себе ни думал… за ваш успех в Поднебесной, — я поднял бокал.

— И за ваш — в Петербурге, — Эдуард поднял свой.

Звон хрусталя утонул в музыке Шуберта. Два человека, которые когда-то скрестили сабли на дуэли, теперь пили за успех друг друга.

Жизнь, определённо, умеет шутить.

* * *

Через несколько дней я сидел в машине, которую Штиль вёл по хорошо знакомому маршруту — в Гильдию артефакторов.

Тело восстановилось. Неделя отдыха от магии и тренировок сделала своё дело. Каналы наполнились, резерв снова стал похож на реку, а не ручей. Даже Барсуков не нашёл причин запрещать мне возвращаться к обычной жизни.

Я ехал и думал.

Общий магический ранг и гильдейский квалификационный статус — две разные вещи. Связанные, но разные. Как правая и левая рука: обе нужны, обе работают, но каждая — по-своему.

Общий ранг — это магия. Стихии, конструкции, мощность, контроль. Сколько энергии ты можешь пропустить через каналы, как быстро формируешь заклинания, как долго удерживаешь конструкции. Чистая сила и техника.

Гильдейский статус — это признание твоего мастерства. Здесь во главе угла всегда ремесло. Умение создавать артефакты — от простых защитных амулетов до сложнейших многоконтурных изделий. Знание материалов, камней, металлов. Понимание стихийных взаимодействий не в боевом, а в прикладном контексте. Способность вложить магию в предмет так, чтобы он работал годами — стабильно, надёжно и, главное, безопасно.

Маг восьмого ранга мог не быть Грандмастером-артефактором. Бывали случаи — и немало, — когда сильный маг проваливался на гильдейском экзамене, потому что умел разрушать, но не умел создавать. Или создавал — но грубо, без тонкости, без понимания материала.

На экзамене в Ранговой комиссии я защищал честь великого князя, оказавшего мне доверие. На экзамене в Гильдии я буду защищать честь семьи Фаберже. Честь пяти поколений мастеров.

И, положа руку на сердце, я даже не знал, что из этого более ответственная задача.

Штиль остановился у знакомого здания. Я выбрался из машины, взглянул на герб Гильдии — и решительно потянул дверное кольцо на себя.

В канцелярии Гильдии меня встретила секретарь — молодая женщина в строгом платье, с причёской, которая была строже платья.

— Александр Васильевич Фаберже. Прошу принять документы на квалификационный экзамен. Статус Грандмастера, восьмой гильдейский ранг.

Секретарь приняла папку, пролистала документы и подняла на меня глаза.

— Минуту, Александр Васильевич. Я должна уведомить председателя.

Она исчезла за дверью, а через минуту на пороге появился Иван Петрович Ковалёв собственной персоной.

Глава Гильдии выглядел, как всегда: строгий костюм, седеющие виски, аккуратная бородка и взгляд человека, который на своём посту видел всё и давно перестал удивляться. Но сегодня в его глазах мелькнуло нечто, похожее на удивление. Или даже на озабоченность.

— Александр Васильевич, — он протянул руку. — Прошу, зайдите ко мне. Думаю, нам стоит поговорить.

Кабинет Ковалёва был мне знаком — просторный, с книжными шкафами, портретами великих мастеров прошлого на стенах и высокими окнами. На столе лежали образцы работ учеников, документы, лупа на подставке и неизменная чашка чая.

Ковалёв сел за стол и жестом указал мне на кресло напротив.

— Квалификационный экзамен на статус Грандмастера… — произнёс он, глядя на мои документы. — Восьмой гильдейский ранг. Александр Васильевич, вы отдаёте себе отчёт в том, что просите?

— Полностью, Иван Петрович.

— Позвольте мне всё же прояснить ситуацию, — Ковалёв откинулся в кресле. — Грандмастер — это высший квалификационный статус в нашей Гильдии. Присваивается мастеру, продемонстрировавшему способность создавать многоконтурные артефакты высочайшей сложности с использованием всех четырёх стихий. Экзамен включает теоретическую часть — знание материалов, стихийных взаимодействий, техник безопасности. И практическую — создание артефакта заданного типа в ограниченное время, под наблюдением квалификационной комиссии.

Я коротко кивнул.

— Мне известна процедура, Иван Петрович.

— Мне известно, что она вам известна, — Ковалёв позволил себе тень улыбки. — Но я обязан напомнить: квалификационный экзамен на Грандмастера — не экзамен на общий магический ранг. Там — стихии, мощность, контроль. Здесь — тончайшее мастерство. Умение работать с материалом, способность вложить магию в предмет… Это — другой навык.

— Я артефактор в пятом поколении, Иван Петрович. Мне ли не знать.

— Именно поэтому я и беспокоюсь, — Ковалёв нахмурился. — Ваш отец — Грандмастер, который недавно получил девятый ранг. Высший статус! Ваш дед работал с артефактами всю жизнь. Фамилия Фаберже — синоним качества и верности мастерству. И если вы провалите экзамен, это ударит не только по вам. Это ударит по всей вашей семье. По репутации, которую