мне дали один небольшой алмаз. Зато было несколько топазов и опал. И даже горный хрусталь — самоцвет низшего порядка. Несколько камней на одну стихию — разных порядков, разной силы. Придётся думать, как их сочетать.

Со стихией воды ситуация была похожая — один сиротливый сапфир и камни порядков пониже. Я взял сапфир, повернул к свету и нахмурился. Камень был бледноватым, с лёгким молочным оттенком. Не дефект — просто слабый экземпляр. Процентов восемьдесят от магической силы хорошего сапфира, быть может, даже семьдесят пять.

Зато камни среднего порядка не подкачали — на бархате лежали два отменных аквамарина. Но берилла не было. Зато из самоцветов низшего порядка мне дали кианит и лабрадор. Что ж, здесь придётся думать ещё больше.

Я взглянул на лоток в поисках камней земной стихии — и тяжело вздохнул.

Изумрудов не было. Ни одного. Средний порядок представляли два крупных турмалина и один аметист поменьше, а низший — два дымчатых кварца и два агата. Нефрита — не было. Зато в боковой ячейке нашлась неплохая благородная шпинель, универсальный усилитель среднего порядка.

Я поднял голову и посмотрел на комиссию. Ковалёв безмятежно пил чай из кружки с подстаканником, Осипов делал вид, что дремал. Лишь Варламова приподняла бровь — дескать, покажи теперь, стоишь ли ты звания Грандмастера.

— Задача ясна. Приступаю, — сказал я.

Это и есть экзамен на Грандмастера: когда работаешь не с идеальным набором материалом, а решаешь задачу, опираясь на то, что есть. В реальной жизни даже у высококлассного мастера не всегда есть нужные камни, а запрос клиента решить нужно. И уважающий себя Грандмастер всегда должен найти решение.

Я сел за верстак, достал лист бумаги и карандаш. Прежде всего нужно всё рассчитать.

Система порядков работала просто: камень высшего порядка — условная единица стихийной силы. Средний порядок — примерно сорок процентов от силы высшего. Низший — двадцать. Универсальный усилитель увеличивал силу соседних камней на определённый процент в зависимости от собственного порядка.

Итак…

Огонь: два рубина — две единицы. Чисто, просто, красиво. С огнём всё в порядке. Суммарная сила — 2,0.

Воздух: алмаз (1,0) плюс топаз (0,4), плюс опал (0,4), плюс горный хрусталь (0,2). Итого — 2,0. Совпадение с огнём идеальное. Значит, будем придерживаться этой величины. Комиссия, видимо, решила не усложнять мне жизнь по всем стихиям, а только по двум.

Земля… Эх, без изумруда. Зато два турмалина по 0,4 и один аметист (0,4), плюс два дымчатых кварца по 0,2) и два агата тоже по 0,2. Итого — 2,0…

Нет, стоп. Шесть-десятых плюс четыре-десятых плюс ноль-четыре… Я пересчитал. Без усилителя — 2,0. Со шпинелью, если разместить её рядом с турмалинами, — усиление на пятнадцать процентов для соседних камней. Турмалины дадут 0,46 каждый вместо 0,4. Итого — 2,12. Чуть выше, чем у огня и воздуха. Придётся калибровать контуром, чтобы свести к двум.

С водой тоже было сложно. Сапфир слабый — 0,75 вместо 1,0, плюс два аквамарина по 0,4, один кианит по 0,2, плюс лабрадор 0,2. Итого — 1,95. Чуть ниже двух. Разница — пять сотых. В пределах допустимых пяти процентов, но на грани. Рискованно. Если контур ляжет не идеально — баланс нарушится.

Я посмотрел на цифры, потом на камни — и снова на цифры.

Решение напрашивалось само собой — аккуратно добавить шпинель. Если разместить усилитель между земляными и водяными камнями, она усилит и те, и другие. Земля чуть снизится. Шпинель работает на ближайших соседей — если убрать её от турмалинов, их усиление пропадёт. А вода чуть поднимется — аквамарины получат усиление.

Я перерисовал схему. Шпинель расположим между аквамаринами и агатами. Турмалины — подальше…

Итак, в итоге получается…

Земля — 2,0 ровно. Вода — аквамарины с усилением дают 0,46 каждый, итого сапфир (0,75) + аквамарины (0,92) + кианит (0,2) + лабрадор (0,2) = 2,07. Чуть выше, но в пределах допуска. А если ослабить контур на водяном участке на три процента…

Я считал минут десять. Карандаш летал по бумаге — цифры, формулы, стрелки. Наконец, формула сошлась. Четыре стихии, сбалансированные в пределах двух процентов. Огонь — 2,0. Воздух — 2,0. Земля — 2,0. Вода — 2,03. Отклонение — полтора процента. В три раза меньше допустимого.

Я отложил карандаш, посмотрел на комиссию и кивнул сам себе. Головоломка решена. Осталось собрать артефакт.

Серебро плавилось в тигле — медленно, тягуче, превращаясь из матового слитка в жидкое зеркало. Я контролировал температуру стихийным чутьём: девятьсот шестьдесят градусов — точка плавления серебра. Ни градусом больше, ни градусом меньше. Перегрел — металл станет пористым. Недогрел — плохо зальётся в форму.

Форму я выбрал заранее — круглую, для кулона диаметром около семи сантиметров. Достаточно большой, чтобы вместить все камни, но не настолько, чтобы выглядеть громоздко. Кулон, а не брошь или перстень: площадь поверхности позволяла разместить камни с правильными интервалами, а круглая форма была идеальна для равномерного распределения стихийной энергии. Нет углов — нет мёртвых зон.

Серебро потекло в форму — тонкой сияющей струйкой. Я залил ровно, без пузырей, без каверн. Дал остыть — не полностью, а до рабочей температуры, когда металл ещё пластичен, но уже держит форму.

А потом начал работу, которую любил больше всего на свете.

Штихель лёг в руку привычной тяжестью. Первые надрезы — контуры будущих гнёзд для камней. Я размечал по схеме: центральный круг для шпинели, вокруг неё — два кольца. Внутреннее — для камней высшего и среднего порядка. Внешнее — для низшего.

Каждое гнездо вырезалось вручную, серебро послушно поддавалось.

Рубины встали первыми — напротив друг друга, на двенадцать и на шесть часов. Красные, горячие даже на вид, как угли в камине. Алмаз я установил на три часа, в окружении топаза, опала и горного хрусталя. Это у нас воздушная группа.

На девять часов была водяная. Сапфир в центре — бледноватый, но всё ещё сапфир, всё ещё царский камень. Два аквамарина по бокам, а кианит и лабрадор пониже.

Земляная группа оказалась самой многочисленной. Два турмалина, аметист, два дымчатых кварца, два агата. Семь камней вместо одного изумруда. Как семь пехотинцев вместо одного рыцаря — не так эффектно, но в сумме порой не менее боеспособно.

И в центре — шпинель. Тёмно-серая, с характерным «грозовым» оттенком. Камень-мост, камень-связующее. Я посадил его в центральное гнездо, чуть утопив — так, чтобы он пересекался и с земляной, и с водяной группами.

Кулон лежал на верстаке и уже сейчас выглядел как ювелирное изделие —