его слов, и я рада, что государь по достоинству оценил ваши заслуги.

— Благодарю, ваше сиятельство, — отец поклонился. — За всё, что вы для нас сделали.

— Пустяки, — графиня махнула рукой. — Непременно явлюсь на ваш приём. И покажите мне уже новый комплект, а то, сдаётся мне, о нём совсем позабыли. Ладно, Дуняша, пойдём, у меня разыгрался аппетит!

Она развернулась и пошла к выходу, стуча тростью по паркету.

* * *

На улице нас ждали журналисты.

Мы сфотографировались у колонн: семья в полном составе, потом — отец отдельно, с орденом. Разумеется, всё внимание было приковано к Василию — журналисты брали комментарии и договаривались об интервью для своих изданий.

Я, впрочем, тоже ответил на несколько вопросов — коротко, по делу, без лишнего пафоса. Данилевский стоял рядом и держал ухо востро, готовый вмешаться, если вопросы выйдут за рамки приличий.

— Александр Васильевич, что вы чувствуете, став дворянином? — спросил корреспондент.

— Ответственность, — сказал я в камеру. — Дворянство — это не только привилегия, но и обязательство. Мы продолжим делать то, что делали всегда: работать, верно служить Отечеству и государю. Только теперь — с новым статусом и новыми возможностями.

Наконец, нам удалось отвязаться от журналистов. Штиль подогнал автомобиль прямо к выходу.

В машине Лена вытащила планшет и мгновенно переключилась в рабочий режим.

— Итак, — произнесла она тоном полководца, объявляющего диспозицию. — Статус получен, через три дня состоится приём. Виктория уже на месте, координирует декораторов.

— Что с гостями? — спросила Лидия Павловна.

— Пригласили двести три персоны. Подтвердили участие сто девяносто один. Отказались — семеро. Не ответили — пятеро, но я на них особо и не рассчитывала. Меню согласовано с Николаем Петровичем. Торт пока в работе. Оркестр приедет завтра на репетицию. Аукционист подтвердил договорённость. Семь лотов для благотворительного аукциона уже отобраны…

Лена закрыла блокнот и посмотрела на нас.

— Вопросы?

— Когда ты спишь? — спросил я.

— Шесть часов. Иногда семь, — она позволила себе улыбку. — Помощники справляются. Ты был прав, Саша. Делегирование — полезная штука.

Отец улыбнулся.

— Ну что ж, осталось пережить приём. А после этого можно снова вернуться к нормальной жизни и спокойно работать.

Мы с Леной переглянулись.

— Эх, папа, сдаётся мне, что спокойной жизни у нас теперь точно не будет, — сказала сестра. — Впрочем, я уже привыкла к постоянным приключениям…

Глава 25

Сегодня дворец Белосельских-Белозерских сиял, пожалуй, даже ещё ярче, чем в день презентации модульных браслетов.

Виктория и её команда потрудились на славу: парадная лестница была застелена ковровой дорожкой, у входа уже дежурили два лакея в ливреях с серебряными подносами для визиток.

Над главным входом красовалось полотно с нашим гербом, и смотрелся он так уместно, словно стоял здесь столетиями.

— Когда мероприятие закончится, нужно привезти его к нам, — сказала Лидия Павловна, остановившись перед входом. — Разместим герб на нашем здании. Теперь имеем право…

Виктория встретила нас в фойе с планшетом в руках, гарнитурой в ухе и уже привычным выражением озабоченности на лице.

— Всё готово, господа, — доложила она. — В Белом зале будет накрыт ужин на двести персон. В Мраморном зале, где будет проходить бал, подготовили паркет. Лоты для аукциона уже разместили в Зеркальной галерее, чтобы гости успели хорошенько их рассмотреть и заинтересоваться… В Дубовом зале также всё готово к проведению мастер-классов. Верстаки расставлены, материалы подготовлены, ваши мастера прибудут через двадцать минут. Пока всё идёт по графику…

— Были проблемы? — спросил я.

— Всего одна, — улыбнулась женщина. — Флорист привёз белые розы вместо кремовых. К счастью, я всё поменяла за сорок минут.

— Спасибо, Виктория Андреевна. Без вас мы бы пропали.

— Как и без Елены Васильевны, — устало улыбнулась Виктория. — Я лишь исполняю её поручения.

Лена, стоявшая рядом, скромно улыбнулась.

Семья разошлась по залам для последней проверки. Я прошёлся по Белому залу — взглянул на столы, фарфор, хрусталь, свечи в высоких канделябрах. Живые цветы превращали зал из обычного дворцового помещения в изысканный зал. Даже карточки рассадки гостей выглядели элегантно, но дорого.

Мраморный зал полностью оборудовали для бала. Паркет блестел, колонны из розового мрамора уходили к расписному потолку. Оркестр настраивал инструменты, и обрывки мелодий летали по залу, как пение птиц в лесу.

В Зеркальной галерее я обнаружил семь изделий Дома Фаберже под стеклянными колпаками с подсветкой. Браслет с рубинами, колье с аквамаринами, брошь в виде стрекозы, запонки с турмалинами, миниатюрное яйцо-сюрприз, настольные часы с гильошированной эмалью и главный лот — диадема с александритами. Правда, бразильскими, а не уральскими. Магической силы эти самоцветы не несли, но смотрелись дивно.

Да, пришлось как следует распотрошить кладовые, зато вырученные с аукциона деньги пойдут на благое дело. Начинать жизнь дворян с щедрого пожертвования было хорошим тоном, и от нас этого ожидали.

В Дубовом зале уже расставили три верстака и разложили инструменты. Мастера доставали из ящиков заготовки из металлов и лотки с камнями низшего порядка. Я не был готов давать более сильные самоцветы в руки людей, мало соображавших в артефакторике. А для сувенира сгодится и камень низшего порядка.

Наконец, убедившись, что всё было в порядке, я вернулся к семье. Вчетвером мы встали у зеркала и взглянули на своё отражение.

Василий был во фраке с орденской лентой и Святой Анной. Знак девятого ранга сверкал на лацкане, ловя блики хрустальных канделябров. Грандмастер, кавалер ордена, дворянин. Хозяин вечера.

Лидия Павловна прекрасно смотрелась в платье из серебристого шёлка с небольшим шлейфом. На её шее сверкало колье с бриллиантами из семейной коллекции. Серьги-подвески качались при каждом движении, бросая радужные блики на плечи. Артефактный кулон с изумрудом она спрятала под одеждой.

Лена выбрала тёмно-серое вечернее платье, строгое и элегантное, как всегда. На запястье она надела наш модульный браслет, шею оставила открытой, зато выбрала длинные серьги с сапфирами и бриллиантами, которые спускались почти до самых плеч.

— Чудно выглядишь, — я улыбнулся ей в зеркале.

— Ты тоже, братец.

Я тоже был во фраке с белой рубашкой и чёрным галстуком-бабочкой. На лацкане, как и у отца, красовался знак Грандмастера восьмого ранга.

— Сейчас начнут съезжаться гости, — сказал отец. — Готовы?

— Готовы, — ответили мы хором.

Гости, памятуя о важности пунктуальности, хлынули потоком.

Мы встали у на вершине парадной лестницы — Василий