Первыми по давно сложившейся традиции прибыли князья Дивеевы — они всегда приезжали на мероприятия одними из первых. Советник императора по экономическим вопросам был мужчиной грузным, седовласым, с тяжёлым подбородком. Его супруга была увешана фамильными бриллиантами с ног до головы.

— Василий Фридрихович! Безмерно рад, крайне рад! — князь Дивеев пожал руку отцу с энтузиазмом, в котором в равных долях сочетались искренность и расчёт.

— Большая честь принимать вас, Владимир Анатольевич, — отозвался отец с лёгким поклоном. — Прошу, наслаждайтесь вечером.

Следом прибыла молодая чета Долгоруких под присмотром княгини Анастасии Дмитриевны, статс-дамы самой императрицы. За ними появились Волконские. Князь, хозяин недавно открытого литературного музея, с дочерью Дарьей, которая, судя по телефону в руке, уже планировала очередной пост в свой светский блог.

Почтила нас и княгиня Юсупова — правда, одна, без сопровождения. Княгиня Татьяна Борисовна была одной из богатейших женщин империи и обладательницей внушительной коллекции работ Фаберже. Не пригласить её было бы кощунством.

— У меня уже семнадцать ваших изделий, Василий Фридрихович, — проговорила она с чарующей улыбкой. — Полагаю, сегодня станет восемнадцать. Или больше…

— Строгановы! — шепнула Лена.

Я снова натянул любезнейшую из улыбок. По лестнице поднимались предводитель дворянства с супругой.

— Ваше благородие, благодарю за честь, — кивнул отец, пожимая барону руку.

— Не мог не ответить на столь заманчивое приглашение, — отозвался Строганов. — Сожалею, что в прошлый раз не оказался на вашем приёме…

Баронесса Строганова тем временем шепнула матери:

— Непременно загляну к вашим мастерам — мне давно хотелось увидеть своими глазами, как делают артефакты!

А когда в зал вошла графиня Шувалова, на несколько мгновений всё стихло. Эта маленькая женщина обладала таким величием, что даже придворные из свиты государя понижали голос в её присутствии.

Графиня окинула зал взглядом — придирчивым, как инспектор, проверяющий казарму, — и явно осталась довольна.

— Достойно, — бросила она мне, проходя мимо. — Но шампанское я ещё не пробовала.

— Будет исправлено, ваше сиятельство.

Я тут же жестом велел лакею подать Шуваловой бокал.

Коллеги по Гильдии прибывали группами. Ковалёв в сопровождении супруги, Осипов в старомодном сюртуке.

Бельский хлопнул отца по плечу и гаркнул:

— Ну, Василий Фридрихович, гуляем! За Анну первой степени и ваш новый статус!

Он тут же залпом, опрокинул бокал в себя и сразу же взял с подноса лакея следующий.

Наш бывший конкурент Дервиз и придворный ювелир императрицы Дюваль появились вместе. Вслед за ними явились Сазонов и Савин, но молодые мастера явно чувствовали себя не в своей тарелке и смущались. Заметив это, Осипов пригласил их в свой круг.

Бертельс прибыл последним из гильдейских — видимо, долго сомневался, идти или нет.

— Поздравляю, Василий Фридрихович, — произнёс он с улыбкой, которая стоила ему, вероятно, нечеловеческих усилий. — Заслуженная награда за несколько поколений труда.

Отец пожал ему руку.

— Благодарю, Николай Евгеньевич. Рад видеть вас среди гостей. Надеюсь, вечер вам понравится.

— Не сомневаюсь. Благодарю.

Я всегда говорил, что великодушие победителя — это лучшая месть. И Василий, судя по всему, придерживался того же мнения.

Наши мастера — Воронин, Егоров, Лебедев — прибыли и сразу же скрылись в Дубовом зале, готовить мастер-классы. Мастера не любили парадных выходов и экскурсий по производству, но ради такого вечера были готовы на всё.

Были среди гостей и купцы, и промышленники.

Абрикосов с супругой, которая заказала у нас парюру с аквамаринами и постоянно писала на почту, спрашивая, получится ли закончить её раньше срока. Николай Холмский привёз из Москвы родителей, но отец моего ученика смотрел на пышное празднество с некоторым неодобрением.

Явились Елисеевы, Морозовы, сын Третьякова, младший Путилов. Купеческий Петербург пришёл посмотреть на то, как один из своих перешагнул сословную границу. Кто-то взирал с восхищением, другие — с завистью. И большинство надеялись, что настанет и их черёд.

Овчинниковых Василий встретил сам и лично провёл для партнёра экскурсию по дворцу.

Я уже начал думать, что Денис, будучи в заботах о Департаменте, совсем позабыл о приёме, но, наконец, прибыл и он.

И не один.

— Ой… — Лена побледнела. — Андрей Сергеевич тоже здесь…

Денис приехал с обоими родителями. Редчайшее явление! Старшие Ушаковы уже лет десять жили порознь, хотя и не расторгали брак — слишком уж много мороки. Вместе они появлялись разве что на особо важных мероприятиях. И мне, признаюсь, польстило, что отец Дениса согласился на совместный выход ради нас.

Граф Ушаков-старший был из тех, о ком говорят «старая школа»: немногословный офицер со взглядом, способным заставить замолчать кого угодно. Графиня же была дамой крайне эмоциональной.

— Ваше сиятельство, — Василий слегка поклонился отцу Дениса. — Большая честь видеть вас на этом вечере.

Андрей Сергеевич коротко кивнул.

— Давно не виделись, Василий Фридрихович. Дела, уж извини. То Кавказ, то персы. Почти не бываю в Петербурге…

Денис поздоровался со всеми, а потом не удержался и снова взглянул на Лену.

— Елена Васильевна, вы прекрасно выглядите. Могу ли я надеяться на танец?

— Конечно, если, конечно, программа бала это позволит…

— Программа позволит, — сказал я. — Я проверял.

Лена метнула в мою сторону взгляд, способный расплавить металл. Я отвернулся с невинным видом.

Ушаковы как раз прошли дальше на фуршет, когда на лестнице появились Самойловы.

Лена метнула на меня тревожный взгляд.

— Чёрт. Они ведь не подтвердили, что придут…

— Это не проблема, — ответил я.

Я тоже предполагал, что Самойловы не придут. В прошлую нашу встречу с родителями Аллы мне ясно дали понять, чтобы я держался подальше. Да, меня это не остановило, но с тех пор кое-что явно изменилось.

Они поднимались по лестнице с дежурными светскими улыбками. Я же не мог оторвать глаз от Аллы. Она всегда была хороша, но сегодня — особенно. Платье цвета старого золота дивно ей шло.

— Василий Фридрихович, — граф Самойлов протянул руку, — поздравляю вашу семью с получением ордена и дворянства.

— Благодарю, Михаил Игнатьевич. Для нас большая радость видеть вас среди гостей.

Графиня Самойлова сдержанно поздоровалась с матерью. Они обменялись комплиментами, словно знали друг друга годами, но я знал, что всё это — лишь светская игра.

Алла поздравила моих родных и подошла ко мне.

— Александр Васильевич. Поздравляю вашу семью. Чудесный вечер.

— Благодарю, Алла Михайловна. Рад, что вы смогли прийти.

— Не представляете, чего мне