дух клуба, – тепло произносит Грегор, хотя в его словах слышится горечь. Клуб жил бы и процветал до сих пор, если бы… не случилось то, что случилось. – Идем в гостиную. Там будет удобнее.

Мы проходим через вторую дверь и попадаем из прихожей в коридор, разделенный на две части. Слева находится узкая прямая лестница, уходящая на второй этаж. В правой же части расположены несколько дверей, и вторая из них, со вставленным в раму стеклом, ведет во внутренний двор позади здания. Первая дверь справа от входа закрыта, но вот вторая, мимо которой мы проходим, – нет.

Я останавливаюсь.

Это маленькая кухня. И на ней Джура напевает себе под нос веселые песни, которых нахваталась во время работы на речных судах. Подумать только… когда-то меня тошнило от ее песен. Теперь же кажется, что я не слышала музыки приятнее. Ее длинные волосы цвета воронова крыла волнами ниспадают по спине, светло-коричневая кожа оттеняет яркие насыщенные карие глаза. И взгляд этих глаз обращен прямо на меня.

Она замирает. Из ее рук с грохотом выпадает кастрюля, которую, к счастью, она держала не очень высоко, и на плите остается лишь немного красного соуса. Джура подбегает ко мне и обнимает за плечи. Как только я обхватываю ее за талию, она обмякает, и ее колени подгибаются. Но я счастлива поддержать свою немного драматичную подругу.

– Клара! Нет. Нет. Это невозможно… – Она отстраняется, широко раскрыв глаза, и обхватывает мое лицо двумя руками. – Возможно. Это ты. Я думала, ты умерла…

– Я же говорил, что это она сбежала. – Грегор прислоняется к дверному косяку.

– Ты говорил, что тоже думал, что я мертва. – Я бросаю взгляд через плечо на него.

– Ну, я так и думал, пока не услышал о беглеце. – Он пожимает плечами. – Кроме тебя, никто не смог бы сбежать из Халазара.

– Слухи так быстро распространились? – Я отстраняюсь от Джуры с замиранием сердца.

– Кто-то сбежал из Халазара, разве может город судачить о чем-то еще?

Джура права.

– Экипажи в доках сказали, что видели, как кто-то плыл со стороны Халазара, – добавляет Грегор. – К тому времени, когда они вызвали блюстителей, человек исчез. Все это были слухи, но, полагаю, блюстители их подтвердили. С тех пор в городе царит атмосфера повышенной готовности и пересудов.

Ничего себе. И с какой стати я надеялась, что в городе окажусь в большей безопасности, чем в академии? К тому же Рэвин говорил, что Эклипс-Сити обыскивает и стража Халазара… Поэтому моя лучшая защита – вероятно, мой поддельный титул и помолвка с Кэйлисом. Как бы тошнотворно ни было об этом даже думать.

– С тех пор Грегор каждый день ходит к старому клубу искать тебя. – Джура сжимает мои руки.

Я перевожу взгляд на обожаемую мною гору мышц, и у меня на лице расплывается благодарная улыбка. Неудивительно, что он нашел меня… Он знал, куда я пойду. После года выживания в одиночку я почти забыла, как это замечательно, когда о тебе заботятся.

Но не успеваю я что-то сказать, как лестница скрипит от медленных, неровных шагов.

– Что за шум?

– Опять опаздывает, – говорю я с изрядной долей сарказма, хотя сердце готово разорваться на части. – Что мне с тобой делать, Твино?

– Нет, – выдыхает он. – Не может быть…

– Может, – громко заверяю его. Твино несется вниз по ступеням так быстро, как только может, и я встречаю его в коридоре. Как и Джура, он смотрит на меня, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот. Изумрудные шелка оттеняют насыщенный коричневый цвет его кожи. Приятно видеть, что, невзирая на пережитый ими хаос, он не утратил чувства стиля. – Ты будто привидение увидел.

– Похоже, увидел. – Быстрому движению его ног аккомпанирует стук трости. Из низкого пучка на затылке выбиваются тонкие вьющиеся пряди. Я протягиваю руки и крепко обнимаю его, давая время прийти в себя после такого стремительного спуска по лестнице. Успокоившись, он отстраняется, и теперь я могу хорошенько его рассмотреть. Он такой же, каким я его помню. Вероятно, с теми же привычками, учитывая, что он встал в такой жутко поздний – или ранний – час.

– Я был прав, – торжествующе говорит Грегор, обращаясь к Твино. – Плати.

– Пожалуйста, только не говорите, что вы двое заключили пари на то, смогу ли я сбежать из Халазара. – Я прищуриваюсь и перевожу взгляд с одного на другого. Фокусируюсь на Твино. – И, прошу, не говори, что ты поставил против.

Он потирает затылок с виноватым видом. У меня перехватывает дыхание. Но прежде, чем я успеваю шутливо пожурить его, вмешивается другой человек:

– Наконец-то блудное дитя вернулось, – произносит мягкий голос с середины лестницы, и я поднимаю взгляд. Я всегда восхищалась Бристарой, матроной, владелицей и основательницей клуба Обреченных звездами.

Она женщина высокая и внушительная, пусть с годами ее мускулы и утратили рельефность. Темные с проседью волосы собраны в аккуратный пучок на затылке, и она смотрит на меня своими пронзительными сиреневыми глазами поверх очков в круглой оправе.

– Привет, – только и могу выдавить я. Чувствую себя ребенком, который вернулся домой позже дозволенного.

– С возвращением, Клара. – Взгляд Бристары скользит по Сайласу, и он резко выпрямляется. – А это кто?

– Он помог мне попасть сюда. – Я не скрываю в голосе оборонительную нотку, сразу догадавшись, что ей не нравится присутствие Сайласа в убежище. И разочарование женщины, растившей меня с шестнадцати лет, сильно давит.

– Мне следует… дать вам пообщаться? – Сайлас неловко переминается с ноги на ногу.

– Думаю, так будет лучше. – Бристара мастерски скрывает свои эмоции. Я всегда восхищалась ее умением вести себя хладнокровно… но только если она не использует его против меня. – Первая дверь ведет в небольшой кабинет. Можешь подождать там. – Она переключает внимание на заднюю часть дома и указывает на последнюю комнату в коридоре. – Остальные пусть проходят в гостиную.

– Поставлю чайник, – говорит Джура, и меня это, как всегда, успокаивает. Это место не похоже на то, каким я помню клуб Обреченных звездами, но здесь собрались самые дорогие мне люди – душа этого дома. И мне кажется, что я уже сотни раз проходила по этому коридору.

Гостиная заполнена всем, о чем я мечтала на протяжении многих месяцев. Бархатные шторы темно-фиолетового цвета тянутся вдоль левой стены. Когда мы проходим между двумя креслами с откидными спинками, черный ковер с узором падающих звезд обволакивает мои ступни, сюрреалистически напоминая ковер в моей комнате в академии. Стулья образуют одну сторону квадрата, который дополняют два стоящих параллельно друг другу дивана и большой мраморный камин напротив, который Твино начинает разжигать. Его обрамляют Кубки, танцующие с Пентаклями, и Мечи, сражающиеся с Жезлами. Хрустальная люстра