убеждений. Труд любви, который я продолжила чтить. После ее смерти, – продолжаю я, – блюстители пришли и едва не увидели оставленные для нас принадлежности для рисования. Они уже поговаривали, чтобы я пораньше приступила к работе в Пропасти, раз теперь я стала главой семьи… Но я не хотела, чтобы добыча материалов отняла меня у Арины так же, как она отняла у нас маму. Поэтому мы сбежали и жили на улице, прячась от блюстителей.

Мамино лицо до сих пор стоит у меня перед глазами из-за выходки Изы. Не могу решить, ненавижу я его за это или, как ни странно, благодарю. Время начало стирать морщинки, с трудом заработанные улыбками. А я не хочу их забывать.

– Неужели они правда вынуждали ребенка пойти в Пропасть? – Сайлас настроен скептически. Обычно на подобную работу не берут до двадцати лет, взяв пример с академии.

– Возможно. А может, и нет. Я не стала задерживаться и выяснять, не пустая ли это угроза, – пожимаю я плечами. – К тому же, если они стоят за смертью матери, я бы не хотела оказаться там, где нас могли найти.

Судя по выражению лица Сайласа, он хорошо меня понимает.

– А твой отец?

– Никогда его не знала. – Из памяти до сих пор не стерлись смутные воспоминания об этом человеке и о той поре, когда мы жили в величественном доме, где сверкали все поверхности. Но четких образов не осталось. – Мама о нем не говорила. Я знаю только, что после его ухода у нас настали трудные времена. Не настолько он и ценил нас, раз не вернулся, а значит, у меня не было причин искать его. Если мы для него мертвы, то и он для меня тоже.

– Неужели в большой семье Шевалье не нашлось никого, к кому бы вы могли обратиться?

Несмотря на приятный воздух летней ночи, меня пробирает дрожь. Арина назвала ему нашу фамилию? Настоящую фамилию? Ту, которой нас наградила мама и которую мы должны сообщать лишь тем, кому доверили бы свои жизни? «Наше имя – наша особая карта, – говорила мама. – Наше величайшее сокровище и глубочайший секрет».

– Арина упоминала, – тихо произносит он, словно читая мои мысли.

– Иначе ты не мог узнать эту фамилию. – Я выдавливаю улыбку и пытаюсь избавиться от беспокойства. – Стоило обратиться ко мне так с самого начала. Я бы отнеслась к тебе менее скептически.

– О?

– Мы люди закрытые. – Если можно так сказать. – Если она назвала тебе нашу настоящую фамилию, значит, доверяла тебе. – Видимо, почувствовав мой взгляд на себе, Сайлас поднимает подбородок и смотрит на меня. Я выдерживаю зрительный контакт несколько долгих секунд. – Если она так сильно тебе доверяла, то и я буду.

Он открывает и закрывает рот, явно подыскивая нужные слова. На его лице появляется легкая и искренняя улыбка.

– Что ж, я буду называть тебя любым именем, которое тебе нравится. – Он выбрал правильные слова.

– Пока что Редвин. Остальное выброси из головы.

– Да, Редвин. – Он завершает свою работу взмахом руки. Я с восторгом наблюдаю, как черные чернила высыхают и приобретают серебристый оттенок. Сайлас засовывает карту вместе с материалами для рисования обратно в сумку и перекидывает ту через плечо.

Я улавливаю невысказанный намек и встаю.

Оставшийся путь до клуба проходит медленнее. Мы идем быстрым шагом, но первоначальный пьянящий прилив свободы, ударивший нам в голову, прошел. Через каждые несколько кварталов мы останавливаемся в каком-нибудь укромном местечке: на скамейке в парке, в переулке, за маленьким столиком возле закрытого кафе.

После последней такой остановки мои ноги снова начинают двигаться быстрее. Мы так близко… Настолько, что нет больше никаких остановок или обходных путей. Мои друзья, моя семья, живое и дышащее сердце моего мира почти рядом. Совсем скоро я обниму Арину так крепко, что у нее глаза на лоб полезут. Съем все печенье Джуры и до посинения буду обсуждать все глупости, какие захочет Твино, а Рен устанет закатывать глаза, глядя на нас обоих.

Улицы становятся более знакомыми, а мой шаг – широким. Я иду так быстро, что не замечаю маленьких странностей. Признаков того, что Пентаклевый холм, вероятно, не совсем такой, каким я его оставила. Примет вроде заколоченной двери, не замененного разбитого окна, тихих пустых улиц, некогда бывших оживленными. Все это ускользает от меня.

Пока… не заворачиваю за последний угол.

Я замедляюсь. Большой палец недостаточно поднятой ноги волочится по земле и натыкается на трещину. И только Сайлас удерживает меня от падения на колени. Хотя лучше бы он этого не делал. Лучше бы позволил упасть.

Клуб Обреченных звездами – место, куда мы с Ариной попали после долгих лет скитаний на улице. Первое место, где я почувствовала себя как дома впервые после смерти мамы, и последнее, где видела свою сестру…

Теперь же там нет ничего, кроме зияющей пропасти из холодных, опаленных обломков.

23

Оцепенение вот-вот охватит меня. Похожее покалывание я почувствовала, когда мне сообщили о смерти матери. И то же оцепенение захлестнуло, когда блюстители прижали меня к полу перед судьей, отправившим меня в Халазар.

– Его… больше нет. – Жаль, я не могу закричать так громко, чтобы вопль заполнил пропасть передо мной. Обломки выглядят так, словно лежат здесь месяцами. Этот кошмар случился не недавно.

– Здания – да, но люди остались. – Оптимизм Сайласа проливается бальзамом на мою душу.

Он прав. Мое сердце разрывается на части, отчаяние тянет на дно, вопросы закручиваются спиралью, но я снова чувствую под собой твердую почву. Если сдамся, то никому не помогу, в том числе и самой себе.

– Ты знаешь, куда они могли пойти в трудную минуту? – спрашивает Сайлас, пытаясь помочь мне. Сейчас у меня нет сил поблагодарить его, но как только смогу ясно мыслить, то мне придется это сделать.

Я смаргиваю слезы, которым не позволяю стечь по щекам, и цепляюсь за последний осколок надежды, помогающий мне пережить Халазар.

– Есть одно место.

– Где?

– Начало сети, выезд из города. – Достаточно близко к клубу, чтобы легко туда добраться. Но не привязан к нему, чтобы избежать обнаружения в случае облавы.

– Выезд из города? – В его голосе звучит удивление. Я киваю, мысленно радуясь тому, что Арина не рассказала ему всего. За границами Эклипс-Сити, пролегающими у моря и реки, тщательно следят, потому что Орикалис железно контролирует всю торговлю.

Сайлас следует за мной, пока я увожу его дальше от ямы и узких переулков, расходящихся от площади, на которой когда-то стоял клуб Обреченных звездами. Я останавливаюсь перед неприметной металлической дверью, оглядываю переулок и поднимаю взгляд на окна. Никаких признаков