– Ты доверяешь Кэйлису?

– Нет.

– Даже несмотря на то что вы помолвлены?

– Это временное выгодное соглашение, – говорю я и самой себе, и ему. – Как только он использует меня, между нами ничего не останется, и мы снова станем врагами.

– Думаешь, он поможет тебе найти убийцу матери?

– Возможно. – Я вздыхаю, и спертый запах, осевший на обивке, наполняет мои легкие. Кроме этой своеобразной миссии, я долгие годы ни о чем другом и не думала. Только она давала мне и Арине смысл жизни, когда все остальное, казалось, было потеряно.

После смерти матери все изменилось. Мы одновременно потеряли наставника и опекуна. Наш дом. Мы с головой ушли в поиски правды. Если приходилось действовать против короны и ее закона, мы переступали все границы. Месть ее не вернет, но, возможно, подарит хоть какой-то покой.

– Но сначала я хочу убедиться, что моя семья в безопасности, хочу снова быть рядом с ними, вот и все, – говорю я.

Сайлас слегка опускает подбородок и смотрит в пол.

– Я бы все отдал, чтобы снова увидеть семью…

– Может, у клуба получится найти зацепку. Мы и раньше помогали людям с подобными проблемами, этим мы и занимаемся. – Я отстраняюсь от окна. – Я знаю, где мы. Мы быстро до них доберемся. Отсюда я не вижу клуб Обреченных звездами, но некоторые достопримечательности знаю как свои пять пальцев.

– И мы будем делать остановки для рисования. – Он пожимает плечами, через которые перекинута его сумка с принадлежностями для рисования.

– Разумеется. – Мне любопытно посмотреть, как отрисовывается Старший Аркан. Возможно, тогда я пойму, как нарисовать свою карту.

Он выводит нас из спальни и ведет через пыльные комнаты, оставшиеся от ушедшей эпохи. Спустившись по лестнице, мы сворачиваем от главного входа и попадаем на кухню. В задней части находится небольшая дверь, ведущая в переулок, через который улизнуть гораздо легче. Кто знает, насколько оживленная главная дорога, где расположено это поместье. Хотя, подозреваю, не очень, учитывая его состояние.

Сайлас в нерешительности стоит на пороге, его глаза блестят в тусклом свете, а голова втянута в плечи. Он словно весь съежился. Он довольно высокий парень с крупными мышцами, но ему хорошо удается казаться маленьким и скромным.

У них его семья. Прямо он этого не сказал. Но, учитывая обстоятельства… мы оба предполагаем, что так и есть. Физическая клетка не удержала бы человека, способного с помощью магии перемещаться куда угодно.

– Сайлас… – Я колеблюсь, не веря в то, что собираюсь сказать дальше. По правде, я хочу отказаться от идеи расстаться с ним и по-настоящему обрести свободу. Но, когда он с любопытством смотрит в мою сторону, все сомнения улетучиваются. – Если хочешь, можешь остаться здесь, я вернусь. Или дай мне другую карту Колесницы, и я вернусь в твою комнату, когда закончу.

– Я глаз с тебя не спущу.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

– Ты прав, мне приходила мысль о побеге. Но теперь, когда знаю, что твоя семья у них, я не сбегу. Не смогу. После того, что они сделали со мной и моими близкими, я не позволю кому-то еще проходить через ту же боль.

Сайлас неловко переминается с ноги на ногу, и от внутренней борьбы напрягаются даже мышцы лица.

– Я не могу тебе доверять.

– Понимаю, – киваю я. – Мы только познакомились, и я тоже едва ли тебе доверяю.

– Но я спас тебе жизнь. – Он выглядит искренне удивленным.

– Как и Кэйлис. – В ответ тишина. – Пойдем, как будешь готов.

Через некоторое время Сайлас переступает порог. Он останавливается, поднимает голову к небу и глубоко вдыхает, напоминая мне о том, как я сама вдохнула полной грудью, впервые очутившись в оранжерее. Первый вкус свободы, ощутимый на ветру. Даже если «свобода» не более чем иллюзия.

Мы вместе делаем еще один медленный шаг. И еще. Я подстраиваюсь под его темп. Под каждую остановку. Каждый шаг.

Вскоре мы уже бежим.

Несемся по переулку и выбегаем на улицу города. Я перенимаю инициативу и веду нас к клубу Обреченных звездами. Мы огибаем людей в плащах и платьях, словно двое уличных воришек, скрывающихся от закона. Нам в спины летят крики, но никто не преследует. Мы исчезаем для обычных горожан.

Убегаем от темноты. От грязи. От крошечных коробок, в которые нас запихнули.

Когда мне кажется, что у меня вот-вот расколется бок, я увожу нас в укромное местечко. Мы оказываемся на окраине Позолоченного квартала. Покрытые позолотой железные фонарные столбы, давшие ему название, встречаются все реже и реже. Я почти улавливаю запах Крысиного городка. А значит, нам совсем скоро предстоит короткая прогулка по каменным ступеням, а затем вверх по Пентаклевому холму, к клубу Обреченных звездами.

Мы так близко, что я чувствую вкус игристого вина, которое мы подаем в главном салоне, – сладкого, как глоток теплого летнего воздуха.

– Не возражаешь, если мы остановимся? – спрашивает Сайлас. Он и близко не запыхался так, как я. Еще одно напоминание, насколько ухудшилась моя физическая форма.

Я качаю головой и вытираю со лба пот. Он садится, подтянув к себе колени, кладет на них сумку и достает принадлежности для рисования. Бумага такая же, что и у меня, а чернила простые, как и у всех. И все же, когда он рисует, я чувствую прилив сил. Пытаюсь скрыть, насколько внимательно наблюдаю за происходящим.

– Куда мы направляемся? – спрашивает он.

– В клуб Обреченных звездами.

Он понимающе хмыкает. Видимо, Арина упоминала о нем. Я устраиваюсь рядом с ним. Мы сидим на крыльце, поэтому несколько человек, вышедших на ночную прогулку по тротуарам, не замечают нас. Тем не менее Сайлас скрывает рисунки, прячет карты в блокноте, притворяясь, будто что-то записывает. Мимо с грохотом проезжают экипажи, и их пассажиры не обращают на нас внимания.

– Странно снова оказаться здесь.

– Могу представить, особенно после Халазара. – Он сосредоточен на рисунке и не смотрит на меня.

– Не только поэтому… Мы с сестрой родились неподалеку отсюда, если можешь в это поверить.

– Правда? – Его ручка останавливается. – Она говорила, вы выросли в Роут Холлоу, пока не оказались на улице.

– Мы не всегда жили там. Но она была слишком мала, чтобы помнить об этом… У нашей матери были трудные времена, к нам постучались собиратели долгов, и мы оказались в Роут Холлоу. Поэтому мама и провела следующие пять лет в Пропасти. Первый срок она проработала там еще до моего рождения. Деньги, выручаемые от второго, помогали нам сводить концы с концами. Но даже этого нам не хватало. Вот мама и занималась другой работой, помогая арканистам – за деньги и из-за