ребенку и тем детям, которые родятся следом. Напомнив мне об этом, Арсен был бы прав. Но вместо этого он произнес совсем другое:

– Подвал внизу так и стоит пустой. Швейные машинки и все остальное отец после маминой смерти перенес в гараж. Машины у нас давно нет, а гараж остался… Можно снова организовать ателье, как было при маме. Ты могла бы работать там неполный день, а со временем взять двух-трех помощниц и платить им зарплату.

Именно об этом я мечтала весь последний год – что когда-нибудь открою свое ателье. Чтобы оно было не хуже, чем у Натальи Николаевны. Неужели моя мечта может осуществиться? И не в отдаленной перспективе, а совсем скоро.

Но цена за это – возвращение в Цуриб.

– Значит, решено? – спросила я, когда мы вернулись в квартиру.

– Не знаю, Киштама. Отец только вчера мне это предложил. Нужно все обдумать. Повторно осмотреть участок. Составить смету. Найти место в сапожной мастерской.

– Ты планируешь успеть все за оставшиеся полтора дня?

– Мне придется успеть за полтора дня, ведь в Ставрополь мы должны вернуться с уже принятым решением. Я пообещал отцу дать ответ до отъезда. Скорее всего, я соглашусь.

Я знала, что должна подчиняться воле мужа. Знала еще до никаха. Но не думала, что это окажется так трудно.

– Киштама, так будет лучше для нас троих. В Цурибе живут все наши родственники. Джума должна расти, зная, что она – часть большой семьи. Здесь похоронены обе ее бабушки. Здесь ее родина. Да, в Ставрополе жизнь более комфортная и свободная, но там у нас нет ничего своего. А здесь будет. Только представь – дом на берегу реки! С садом, огородом… И твоя мечта о собственном ателье станет реальностью.

Я вскинула на него удивленный взгляд и спросила:

– Разве я когда-нибудь говорила об этом?

Арсен улыбнулся:

– Тебе и не нужно говорить. Я и так все о тебе знаю. Ты не пожалеешь о том, что вернулась в Цуриб.

Я промолчала, а про себя подумала о данном Марьям обещании. Если худшее все-таки случится, кто-то должен будет позаботиться об Азиме и Эльмире.

Потому что вряд ли мой отец женится в четвертый раз.

В дороге, пока Джума спала, мы еще не раз возвращались к этому разговору.

И постепенно я начала склоняться к тому, что Арсен прав. Не потому, что жена должна соглашаться с мужем, а потому, что Ставрополь был и останется для нас чужим городом. Да, там у Арсена работа, и друзья, и хазрат Абдулазим, чьи проповеди нравятся нам гораздо больше, чем непримиримые проповеди хазрата Гуллы, а у меня – Замира. Но Замира может переехать в Цуриб с нами и работать в ателье, в Ставрополе ее тоже ничего не держит, да и до Манасаула, в случае чего, почти рукой подать.

Если бы не свадьба дяди Рамиза, мы бы, наверно, еще не скоро выбрались в Цуриб, тем самым упустив возможность помириться с родственниками. Даже тетя Зулейха оттаяла, признав, что дочь у нас с Арсеном получилась загляденье. Мой отец, когда мы садились в автобус, подтвердил, что даст Арсену деньги на строительство дома и тому не придется брать кредит.

Когда мы вошли в квартиру, я не чувствовала ног от усталости, а Джума оттянула мне все руки. Авдотья Тимофеевна приготовила горячий обед: борщ, который мы с Арсеном одинаково полюбили, и блинчики с картошкой. Уложив Джуму и приняв душ, я присоединилась к Арсену на кухне. Уплетая борщ, он рассказывал Авдотье Тимофеевне, как прошла поездка, – разумеется, не упоминая о том, что мы, возможно, скоро съедем.

Арсен как раз перешел к третьему дню празднования, когда в дверь позвонили. Он встал и вышел в прихожую, а спустя минуту я услышала его радостный возглас:

– Бакулав! Как ты догадался, что мы вернулись?

– А я и не догадывался. Я позавчера приходил, и ваша хозяйка сказала, что вы сегодня после обеда приедете.

Я наспех повязала платок и вышла к мужчинам.

– Киштама, здравствуй! – улыбнулся Бакулав.

– Как твоя поездка в Буйнакск? – спросил Арсен.

– Родители мне невесту сосватали! Так что в мае будешь гулять на моей свадьбе. Обижусь, если не приедешь.

– Обязательно приеду.

– Да, вот еще что… Помнишь, ты просил узнать… – Бакулав замолчал, кинув на меня быстрый взгляд.

– Говори при Киштаме. Замира ее подруга.

– Его убили.

У меня внутри все похолодело. Я пролепетала:

– Кого убили? Бекмурадика?

– Тьфу! – рассердился Бакулав. – Что такое говоришь, женщина? Арсен, зачем ты взял такую глупую жену? Бекмурад ребенок, кто его может убить? Я про его отца говорю, этого шайтана Идриса. Он кому-то дорогу в бизнесе перешел. То ли сам задолжал, то ли ему задолжали – я не понял. В общем, когда он из Махачкалы возвращался, на въезде в село по его машине целую обойму выпустили. Сразу насмерть. Еще в ноябре случилось.

Почувствовав, как задрожали ноги, я опустилась на скамейку и устремила на Арсена вопрошающий взгляд: неужели…

– Да, Киштама, – кивнул Арсен. – Замира, если хочет, теперь может вернуться домой.

Если хочет?! Да она побежит домой, если не сможет достать билет на первый же поезд!

– Пойду скажу ей. Она должна знать…

Я схватила с вешалки пальто, не успевшее просохнуть от снега.

– Нет. – Арсен отобрал у меня пальто и повесил обратно. – Сходишь утром.

– Ладно, я пойду, – поспешно сказал Бакулав. – Арсен, заходи к нам завтра после работы.

Когда за ним закрылась дверь, я воскликнула:

– Арсен, почему ты меня не пускаешь? Замира столько ждала…

– Вот именно. Замира столько ждала, что вполне может подождать еще немного, тем более она не знает о поездке Бакулава в те края. А ты только с поезда, и Джума скоро проснется и захочет есть, а главное – я не позволю, чтобы ты одна ходила по темноте.

И хотя внутри я кипела от возмущения, все равно не смогла сдержать улыбки, потому что Арсен в эту минуту выглядел забавно: сердитый, взъерошенный.

– Чего ты улыбаешься? – буркнул он.

– Да уж, впору плакать оттого, что у меня такой деспот-муж.

– Я не деспот. – Арсен подошел ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке. – Я просто боюсь за тебя, Киштама. Боюсь, вдруг с тобой что-нибудь случится. Ты нужна мне. Нужна каждую минуту. Понимаешь?

Я заглянула в его глаза, и у меня перехватило дыхание.

– Я люблю тебя, Киштама, – произнес Арсен. – Хотя ты наверняка и так это знаешь.

– Знаю, – прошептала я, спрятав лицо на его груди. – Но я так хотела, чтобы ты это сказал!

– Поэтому