— У меня дед тоже часто ворчит, что раньше и деревья были больше, и трава зеленее, и охота лучше. И бабы были красивее! Это таков удел всех старых людей, ворчать, что все стало хуже.

Пауль усмехнулся:

— Да, согласен. Слушай… Тут, если о бабах вспомнили…

Киршбаум наклонился ближе к приятелю, понизил голос:

— Не знаю, известно ли тебе… Но, видишь ли, в чем дело… Похоже, у моего папаши в молодости что-то было с твоей теткой Сюзанной. Я и раньше слышал, как мамаша выговаривала ему, только не понимал, о ком идет речь. А когда твоя тетка вновь сюда приехала, то моя мать как взбесилась: папашу поедом сколько времени грызла. Потом немного успокоилась, но все равно иногда поминает ему эти проделки.

Кид подумал, почесал затылок, пожал плечами:

— Ну-у-у… Не удивлюсь, если так и было. Твой отец и сейчас мужчина видный, а тогда, наверное, и вовсе красавец был. А тетка… Х-м-м… Она женщина и сейчас симпатичная, а тогда-то… Есть в кого Марте и Кейтрин быть красотками!

— Да, вот и я говорю — чего только между соседями не случается! — хмыкнул довольно двусмысленно Пауль и усмехнулся, подмигнув Гюнтеру.

— Дело твое, конечно, — принял игру парень, — Только боюсь, что это не будет легким приключением. Скандал может разразиться, если вплывет что.

И почувствовал, что ему, Гюнтеру, уже почему-то неприятно о таком думать. А ведь чуть раньше он бы даже хотел, чтобы Пауль с Кейтрин… А теперь — вот так. Странно. А уж про Марту… И говорить нечего, неприятно все это!

— Если слухи о твоем папаше и моей тетке Сюзанне на чем-то основаны…

«А ведь и неприятности тети там, где она жила со своим мужем, могут быть отголосками той, давней истории!».

— То, выходит, что возможно ты и Кейтрин — брат и сестра. Получается, что это вовсе не интрижка. Какая может быть интрижка между родными? — раздумывал вслух Кид.

Пауль всплеснул руками:

— Вот же ты… То тогда придумал, что среди наших рабов есть мои сестры или братья, то сейчас ерунду какую-то говоришь. Нет, не могло бы такого быть! Да и непохожа Кейтрин ни на моего папашу, ни на меня. Она на тетку Сюзанну похожа.

— Ну, всякое бывает…

Киршбаум рассердился на Гюнтера, и какое-то время они ехали молча. Но характер Пауля не позволял ему долго молчать.

— А вообще, если хочешь знать… Я как-то подслушал, как отец матери рассказывал. У него много знакомых имеется, он часто ездит: то в Ричмонд, то в Теннесси, то в Каролину. Вот и рассказывал, что в Теннеси переполох случился. Жила там, стал-быть, семья плантаторов. Довольно богатые люди. И старшего сына отправили в Вест-Пойнт учиться. Сколько-то он там отучился, потом, говорят, на Западе с индейцами воевал, ну и приехал на побывку домой. А тут сестра его младшая подросла. Когда он уезжал на учебу, она еще маленькой была. Родители ему уже невесту присмотрели, тоже из семьи плантаторов. А он вдруг воспылал… Представь себе — к своей родной сестре!

— Да ну! — поразился Гюнтер.

— Вот тебе и да ну! А у той уже тоже жених из местных был. Как тебе история? — самодовольно усмехнулся Пауль.

— Ну… Чего только не бывает на свете, — покачал головой Кид, — И чем закончилось? Выдали ее замуж, а его оженили?

— Ха! Да если бы?! Нет, так-то все и произошло, но! Видно, что-то у них там уже случилось, успели чего-то… После свадьбы уехал этот молодой офицер с женой на службу, но в очередной приезд — снова-понова! Вроде бы в гости к сестре приехал. Со своей женой, ага. А ночью его ловят в спальне у сестры. Скандал! Муж-рогоносец орет как лось по весне, жена офицера в обморок брякнулась…

Пауль с жаром рассказывал так, как будто он лично был свидетелем всего происшедшего.

— Ну, а потом что? Замяли это дело? — засмеялся Гюнтер.

— Да прямо там! Стреляться затеяли, придурки. Ну и офицерик ухлопал зятя как кролика.

— И чем же все закончилось?

— Странно все закончилось. Уехал он куда-то. С женой. И, что самое странное, с ними уехала и его сестра, то есть — уже вдова. Вот так вот! А ты говоришь: сестра, не сестра…

Гюнтер вдруг засмеялся:

— Скажи честно — сам придумал?

Пауль возмутился:

— Да ну тебя! Тут ему рассказываешь, рассказываешь… Вон, можно было бы у папаши спросить, он же и рассказывал. Но ведь не спросишь!

— Вот именно, что не спросишь. А ты, оказывается, фантазер, Пауль…

— Тьфу, ты… Не буду с тобой разговаривать! — насупился Киршбаум.

В мэрии их встретили трое мужчин: толстенький и невысокий помощник мэра, мистер Мартен; высокий, худой, как жердь, капитан милиции, мистер Джонсон; и молодой парень, писарь мэрии, по имени Клаус. Это Киду Пауль, отошедший к тому времени от обиды, пояснил. Встречавшие раскланялись с Киршбаумом-старшим, уважительно поздоровались с дедом Карлом, мельком посмотрели на парней.

— Я же говорил тебе, что папаша обо всем договорится, — шепнул Гюнтеру приятель.

После того как юноши перенесли в кабинет капитана все корзинки с провизией и с булькающим содержимым, то сели ожидать результата во дворе на лавке.

— Похоже, что это надолго! — буркнул непоседливый Пауль.

Ждать было скучно.

— А этот, который Мартен, он что — из французов? — спросил Кид.

— Вроде бы из лотарингских немцев, — почесав лоб, вспомнил Пауль.

— А про Джонсона что скажешь?

— Ну-у-у… Из бывших военных. В Техасе, в войне с Мексикой участвовал.

— А этот Клаус?

Пауль отмахнулся:

— Да чего про него говорить? Писака, чернильная душонка. Он старше меня года на четыре, что ли. Я еще помню, как его за школой поколачивали. Сопля заумная!

Снова помолчали.

— Плохо, что в Кристиансбурге борделя нет, — задумчиво кусая губы, пробормотал Киршбаум.

— Так нам же сказали сидеть и ждать, что нас позовут! — возразил Кид.

— Ага… То-то слышно, как бутылки звенят. Погоди, еще петь начнут! — убежденно кивнул приятель.

— А что, в городе никогда шлюх не было? — спросил, чтобы не молчать Гюнтер.

— Да почему не было? Они и сейчас есть, но только летом. Приезжают. То ли с Атланты, то ли с Саванны. Летом-то тут поживее жизнь идет. И шахтеры с севера часто бывают, они сюда уголь по железной дороге возят. И сезонные рабочие, поденщики то есть, здесь с весны чуть не толпами. Хлопок с юга везут, цинк с цинковой фабрики вывозят. А сейчас… Скучно все. А шлюхи… Вроде бы слышал я, что есть парочка, но они дам из себя строят, принимают мужчин втихушку и берут дорого. Эх! Знать