Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Бля… Какую же гадость вы пьете!
— Пить будешь? — спросила у него старуха.
— Нет, это для дезинфекции! — отрезал парень, но вдаваться в подробности не стал.
Прошел к девчонке. Салали была в сознании, лежала, чуть приоткрыв глаза, и следила за ним.
— У нее жар. Ты же видела? Что делала? — повернулся Гюнтер к индианке.
— Уксусом протирала.
— А чего вы так запустили ее? Травками своими поила?
Бабка сморщила еще больше и так сморщенную, как печеное яблоко физиономию:
— Простудилась она. Ноги простудила, но сначала не сказала. Даже когда жар поднялся, не говорила. Потом уже, когда ее качать начало, Ама увидела. Травками поила, но поздно было, не помогали. Шалфей, ромашка… Поможешь?
— Как получится, — пожал он плечами.
На девочку старался не смотреть. Жалко было — жуть, а что делать? Доктор не должен жалеть больного, доктор должен лечить. Он присел рядом на топчан, потрогал обеими руками шею девчонки. Видел же не раз, как это делают доктора в реальности, определяя наличие опухоли и состояние лимфоузлов.
«М-да, что-то там есть. Но — что?».
— Салали! Ты меня слышишь? — и, дождавшись утвердительно закрытых глаз девочки, продолжил, — Мне нужно посмотреть твое горло, надо открыть рот.
Вынул нож из ножен, достал носовой платок…
«Вроде бы чистый был!».
Намочил платок виски и тщательно протер нож. Повернувшись к девочке, с удивлением увидел широко распахнутые глаза.
«Ишь как?! Только что щелки были. А чего она от меня ползет по топчану? Испугалась?».
Повернувшись, с оторопью увидел за своей спиной и бабку, и индианку, взгляд которых тоже был, мягко говоря, удивленным. А у Амы еще и…
«Это чего они тут подумали? Что я резать девочку собрался? Бля… А у них там ничего в руках нет? А то тюкнут томагавком по башке и все: парнишку Кидом звали!».
Гюнтер выдохнул и медленно положил нож рядом с собой на топчан:
— Объясняю для непонятливых: мне нужно осмотреть ее горло. Изнутри осмотреть. Так ясно? Но во рту у людей язык, вот…
Парень раскрыл рот и показал пальцем:
— Видите — язык! И чаще всего он закрывает вид на горло, вот так… Э-э-э…
«Все приходится показывать на себе!».
— То есть, я так горло не увижу, понимаете? Вот мне и нужно чем-нибудь прижать язык, чтобы глянуть — что там за ним. Смотрите, сейчас покажу…
Кид разинул рот, и своим ножом прижал язык книзу.
— Видели? Вот так я и хочу сделать, чтобы посмотреть, что у девочки болит. Все ясно? Никто никому зла не желает, а желает только добра, согласны? Но чтобы лечить, нужно знать, что лечить. Салали…
Он повернулся к девчонке:
— Ты видела, как я показал?
Та закивала головой:
— Ну вот… Ничего страшного в том нет. Если у вас была железная ложка или вилка, ее использовать было бы лучше. Но раз их нет… Остается нож, он-то точно есть!
Но девочку все равно пришлось придерживать за плечи, она явно боялась.
«М-да… Ну и чего ты хотел тут увидеть? Опухло все, это так. Но вот никаких пленок или как там при дифтерите… Вроде бы нет. Миндалины? Хрен их знает, здесь все опухло, как еще девочка дышит — непонятно!».
По его требованию Салали чуть развернули и положили по-другому, чтобы ему было удобнее сесть и положить руки ей на шею.
«Вот так… Ну-ка… Сила есть? Есть, куда же она денется. А вот насколько мое воздействие будет лечебным — хрен его знает. Себя здесь уже лечил, а больше никого пока не успел. Вот Катьке наложением длани на лобок оргазмы вызываю, это есть такое! Понравилось «кобылке» эти сладкие волны… С Мартой еще не пробовал. Как-то волнительно и стеснительно. С Мартой мы только целоваться затеяли. Ну, и тискаться тоже, этого не отнять. Нравится девчонке такое дело, да и мне нравится, чего скрывать?».
Так, лениво гонял у себя мысли Гюнтер, пока лечил маленькую индианку. Лечил ее, а задремал сам. Даже что-то бормотал под нос, как старый дед. Когда решил, что достаточно для первого раза и открыл глаза, с удивлением увидел стоявших рядом Аму и бабку. Индианка была явно напугана, даже руки ко рту прижала, а старуха кивнула, поняла, что сеанс завершен:
— Сильный. Это хорошо!
Когда его накормили каким-то тушенным с кореньями мясом, сыто отдуваясь, уже садясь на коня, он пробормотал бабке:
— Раз в три дня. Чаще нельзя. Через три дня приеду…
«Х-м-м… Я уже, как они говорить стал. Коротко, отрывисто. Наверное, это заразно!».
Глава 18
Лечить девочку ему пришлось почти месяц. То есть шесть раз приезжал Гюнтер в хижину к индейцам. Можно было закончить на четвертом сеансе, но Кид решил довести дело до конца. С каждым приездом отношение к нему менялось: и старуха становилась более разговорчивой и любопытной, все пытала парня, что еще ему известно про лечение…
А всего-то стоило рассказать о микробах и инфекциях. Бабка не была совсем уж дремучей и вовсе не удивлена рассказом: если есть животные большие и маленькие, почему бы не быть таким животным, которых и глазом-то не разглядишь? Но вот зловредность этих маленьких животных, а также последствия, к которым может привести их деятельность, ее поразили.
С чем бабка была поначалу не согласна, так это с необходимостью мыться часто, и мыться с мылом. Но Гюнтер убедительно показал, что если не мыться, то этих вредных маленьких существ на теле будет во сто крат больше, приведя в пример мясо чистое, и мясо, вываленное в земле. Все-таки тухло грязное мясо быстрее. Результатом стала постройка возле дома небольшой баньки. Раньше индейцы мылись либо в речке, либо прямо в хижине, наливая в тазик воды, то есть довольно редко и не особо тщательно. Так, только уже, когда совсем нужда придавит.
Ама стала к нему уважительна, но и, как казалось, начала побаиваться его. Мальчишка-индеец был благодарен, коротко высказался:
— Салали — сестра. Люблю Салали!
Но и Йона постепенно и понемногу поменял свое отношение к Гюнтеру. Не очень заметно внешне, но поменял. И если индеец поначалу при встрече просто кивал ему, то после уже расщедривался на короткий разговор типа:
— Недалеко отсюда… Часа три ходьбы… Пуму видел. Смотри по сторонам лучше!
Или же:
— У Звенящего ручья оленей видел. Хороший табунок, добрая добыча может быть.
К
