Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Кид показал парням и рубку лозы, как помнил ее по прежнему сну. Сначала пешком, а потом, когда стало немного получаться, и верхом на коне, двигаясь неспешной рысью.
Как-то раз, когда Генрих не смог поехать с ними, Гюнтер спросил у Пауля:
— Дружище… А что там с тем вопросом? Ты мне обещал.
Киршбаум недовольно сморщился, нехотя ответил:
— Думаешь там все просто? Э, нет. Мы же не насиловать девок собрались. Хоть я их уже и не раз… Но договорится же нужно, а там… Говорил я с ними, с некоторыми. Хихикают дурочки, но пока не соглашаются.
— А чего так? — насупился Кид.
— Чего, чего… Мал, говорят, ты еще. Стесняются они. Но ничего… Я все-таки их дожму. Но, опять же, надо как-то продумать все, и время, и место выбрать. Они же тоже без дела не сидят, все время заняты. Да и тишком же все это надо обстряпать, чтобы не узнал кто, кому знать вовсе не нужно. А то донесут моей мамаше и будем мы с тобой иметь грустный вид и кучу неприятностей!
Генрих и Гюнтер не зря посмеивались над Паулем, угрожая тому женитьбой на их родственницах. Было заметно, что присутствие Киршбаума нравилось и Марте, и Кейтрин. Девушки частенько розовели щечками, становились оживленными и говорливыми. Как-то Кид услышал, что тетя Сюзи негромко выговаривала Марте о необходимости быть более сдержанной и не показывать посторонним свой интерес к парню. Неприлично это!
Сам Киршбаум, надо отдать ему должное, никаких действий по переводу знакомства в более близкие отношения с девушками не предпринимал. А его внешне доброжелательное отношение и невинные комплименты… Кто же виноват, что девчонки воспринимают их по-своему?
Но наедине с Кидом Пауль нередко прицокивал языком, оценивая издалека, что одну сестру, что другую, и бурчал, что красотки каких поискать! Потом спросил у Гюнтера:
— А ты с Кэтти разговаривал? Ну, как тогда договаривались, что получилось-то?
Кид, не желая того, смутился, вспомнив, чем завершился разговор с девушкой, но ответил неопределенно:
— Разговаривал. Вроде бы все нормально, по крайней мере, пока она мне не пакостит. Но ты же знаешь этих женщин? У них никогда не поймешь, что они хотят и что предпримут. Думаю, надо как-то еще поговорить…
Пауль глубокомысленно кивнул:
— Это — да! С бабами никогда ничего не поймешь…
И так это получилось забавно — несоответствием смысла фразы и внешнего пафосного вида парня, что Гюнтер не выдержал и расхохотался. Пауль, не понимая причины его смеха, секунду помолчал, но потом заржал, как конь, присоединяясь к веселью.
Но все-таки лучше всего у него получалось заниматься, когда Кид был один. Необходимость экономить порох и свинец привела к тому, что ему приходилось больше тренироваться «на холодную». Изготовка к стрельбе, выхватывание револьвера, наведение на цель, обработка спуска. Раз за разом, десять раз, сто раз… Много, в общем. Получалось все увереннее и лучше.
Немало «вышибали» его купленные кобуры. Штатные кожаные для кавалеристов, они были расположены предельно странно на взгляд Плехова — рукоятями револьверов вперед. Для извлечения оружия руку приходилось разворачивать ладонью вовне, задом наперед…
«Через жопу!», матерился про себя Кид.
Причем длина револьвера, а, соответственно, и кобуры, способ ее крепления к поясу, приводили к тому, что для извлечения оружия необходимо было задрать и так вывернутую руку куда-то подмышку.
«Как гланды вырезать автогеном через задницу!».
Мысли по возможной переделке были, но — финансы, опять все те же финансы. Мастеру-скорняку тоже нужно платить.
«Странно, да? Зачем ему платить, зачем ему деньги? Он что, не может мне все сделать бесплатно?», злился на грустные реалии парень.
Но несмотря на все это, Кид упорно занимался с тем, что есть сейчас. Так и с саблей: вспоминал правильные стойки, удары, переходы, связки. Дед Карл многому их с Генрихом научил, но ведь гусар многого и не знал. После пройденных дедом войн, наука сражаться не стояла на месте, и, к примеру, на том же Кавказе было много ухваток, о которых старый гусар даже не догадывался.
Пластать саблей получалось все лучше, но и времени Гюнтер тратил на это немало. Стойка, парирование удара противника, плавный переход в другую стойку, контратака. Снова и снова, меняя связки, стараясь двигаться все быстрее, но и следя за правильностью выполняемого.
А кустов вокруг полянки изрядно поубавилось: порубил он их в процессе занятий. Вот и сейчас Гюнтер, периодически смахивая пот с лица, уже больше на автомате передвигался по поляне с саблей в руке, думал о другом.
Поездка их с дедом, Паулем и его папашей в Кристиансбург прошла нормально.
«А папаша у Пауля — фактурный дядя!».
Ростом Киршбаум– старший был под метр девяноста — точно! Не сказать, чтоб прямо уж здоровенный, но кряжистый мужчина. И хоть имелось немалое брюхо, но было видно, что силищи господин Максимилиан Киршбаум имеет немало.
Выехал папаша Пауля из ворот имения на двухместной пролетке и сразу предложил деду Карлу составить ему компанию. Коня дедовского привязали сзади, и соседи поехали, приятно проводя время в разговоре. Мелькала и фляжка, явно не с питьевой водой. На Гюнтера Киршбаум-старший посмотрел мельком, но с интересом, кивнул головой доброжелательно. Вот и все общение! Они с Паулем приотстали, чтобы не мешать взрослым, да и чтобы взрослые не слышали их разговоров.
— Папаша в задний ящик повозки сложил столько выпивки и закуски, что боюсь я — как бы нам в городе заночевать не пришлось! — буркнул негромко Пауль, — Это же какой повод от мамаши смыться, да еще и иметь надежное оправдание, чтобы заложить за воротник. Он же с уважаемыми людьми общаться намерен, серьезные вопросы будет обсуждать!
Пауль смешно передразнил отца, старательно изображая важный тон. Кид хихикнул: было и впрямь смешно.
— Ты волнуешься? — спросил у него приятель, — Там, говорят, и проверить могут, как ты стреляешь, как на коне держишься.
Гюнтер прислушался к себе, помотал головой:
— Нет, не волнуюсь. А чего волноваться, если мы с тобой и верхом неплохи, и стрелять умеем. Не думаю, что все члены дружины отличные стрелки и хорошие наездники.
— Да, папаша говорил, что сейчас люди все больше разнеживаются, мало стало умелых всадников, а уж стрелять и вовсе разучились.
— Ну, все-таки стрелять-то все умеют, — засомневался в корректности такой оценки Кид.
— Не знаю. Но папаша говорит, что в те времена, когда он со своим отцом и с твоим дедом выгоняли отсюда краснокожих, воинами были все поселенцы. А сейчас, говорит, одни бабы, если судить по умениям!
Гюнтер
