Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Таким вопросом Гюнтер решил подольститься к старику. Кому не нравится вспомнить лихую молодость, когда суставы не скрипели, а усы черненые без седины, торчали, как у дворового кота, когда сам весь был — о-го-го! Когда бабы были красивыми и податливыми.
Старик затянулся из трубочки, подумал, вспоминая, подкрутил ус:
— Новички постоянно на «бочках» сидели. Сначала просто сидели, потом бочки такие были — на подвесах. Стоит унтер и качает ногой рычаг, а бочки те — качаются, и с боку на бок, и вперед-назад.
«Ну, это знакомо по учебе Плещеева в Школе юнкеров!».
— С саблей занимались, конечно. С карабина и пистолей стреляли.
— А гимнастики никакой не было? — уточнил Кид.
— Гимнастики? Это больше в школе унтеров было. А вот полковник наш — затейник был. Он какое-то время в России служил, так вот увидел там, у русских, такую забаву: садят двоих гусаров на бревно, друг напротив друга, дают в руки по мешку с опилками. Вот и мутузят они друг друга, пока кто-то с бревна не свалится. Уклоняйся, значит, не подставляйся под удар. Дальше — больше! Понравилась полковнику эта забава, только решил он ее развить: вместо мешков с опилками, давали в руки палку, тряпьем обмотанную. Палками уже бились.
— Так поубивать же друг друга можно? — поразился Гюнтер.
— Ну, как поубивать? Каскетку на голову, ватную куртку еще надевали. Убиться — не убьешься, но без синяков не обходилось, конечно. А полковник состязания устраивал: кто из полка лучшим станет, всех с бревна посшибает, тому командир талер дает. Офицеры еще и ставки делали, споры затевали. Доводилось и мне несколько раз талер получать!
Карл прижмурился от воспоминаний, заулыбался.
«Сурово их готовили! Там, думаю, не только синяки были. Руки переломать очень даже просто!».
Гюнтер, начав заниматься, постарался провести некий анализ того, что он имеет в самом начале. У себя в комнате разделся и тщательно осмотрелся:
«Задница — крепкая, ноги тоже очень даже подкачены. Тут не удивительно: наездник же, постоянно эти мышцы в работе. Спина, кстати, тоже крепкая!».
Еще понравилось, что регулярные занятия с саблей сформировали у него очень даже развитые мышцы предплечья, а также крепкие запястья.
«Потому и «кистелом», что не привыкли местные кавалеристы саблями махать, не нарабатывают нужных навыков и, соответственно, мышц и сухожилий. Это не Европа, с ее многовековой школой фехтования. Как слышал, на западе, на границе с индейскими территориями, даже кавалеристы сабли не носят, все больше огнестрелом воюют. Конные рубки здесь не с кем устраивать!».
Осмотреться получше не дало отсутствие зеркала. У кого-то из женщин в спальне оно было, но не станешь же напрашиваться, чтобы полюбоваться собой. Не поймут! А то зеркало, маленькое, круглое, что висело на стенке в комнате Гюнтера… Так там что разглядишь? Понял только, что плечи нужно качать, да и грудные мышцы — так себе, слабо выражены. Но вообще, пацан стройный, жилистый. Не худой, а именно жилистый. Постоянный физический труд — лучшая диета!
Что оказалось хреново: дыхалки у Кида не то, чтобы совсем нет, но слабая она, очень даже слабая. Парень предпочитал больше верхом скакать, чем бегом бегать. Тут еще работать и работать.
«Как говорил лысый поклонник кукурузы, «цели поставлены, задачи определены. За работу, товарищи!».
Кейтрин как-то затаилась, парня старалась не замечать, если и встречались где-нибудь, в доме или во дворе, шмыгнет мимо, как мышка, только ее и видели. Гюнтера это напрягало, становилось понятным, что нужно еще поговорить, выяснить, чем дышит двоюродная сестра.
«А то подсыплет стекла в кофе, и — ага!».
Его попытки выяснить что-то по поводу способности чувствовать эмоции окружающих, пока ни к чему не приводили. Все было непонятным: как это проявляется, с чего начинать, как развивать, что делать? Попробовал он, как-то исподволь окунуться в эмоции родных за ужином, но лучше бы даже не начинал. В голове появилась такая какофония, что впору было убегать из-за стола. Здесь был такой густой клубок всякого-разного, что просто — ох! Стоило только признать, что практически все эмоции были более или менее положительными, без яркой черной окраски. Задумчивость, легкое раздражение, некая досада — самые сложные, из тех, что удалось нащупать. А уж кому, что принадлежит — тут оставалось только догадываться.
— Пауль! Не стоит с ним связываться! — прошипел Генрих, растирая ушибленный учебной саблей бок, — Он в последнее время на занятиях какой-то бешеный стал. Ни правил не соблюдает, дерется, можно сказать, в полную силу. Какие-то ухватки подлые все время использует.
«Ну да, в полную силу. Да я даже не напрягаюсь! Просто вспомнил кое-что из того, что мы отрабатывали с Власом и Айдамиром. Эх, Генрих, не видел ты тех наших занятий! Вот где был «фулл-контакт»!».
Иногда на их занятиях присутствовал приятель, тоже пытался что-то пробовать. Но терпения Киршбауму явно не хватало. При всех его физических данных, которым можно было только позавидовать, лентяй напрягаться не хотел, почему-то полагал, что все умения должны свалить каким-то волшебным способом.
Гюнтер, убегая в лес на занятия, старался вспомнить все, что он знал ранее: и из реальности — те же занятия по «рукопашке» с Ильей; учебу Каннута у Седрика; занятия Плещеева, как в Школе, так и позднее, на Кавказе. Не все вспоминалось «ровно», не все из припомненного легко удавалось воплотить. Да, можно сказать — ничего не удавалось воплотить! Тело было непривычным к такому, не было той мышечной памяти, а нарабатывать ее — дело долгое и муторное. Оставалось только заниматься, заниматься и заниматься!
«Ножи метательные заказать некому: папаша Гленны, Бьорк — так себе кузнец, его и кузнецом-то не назовешь. Тот же кузнец, который приезжал из города, чего-то долго уже не показывается, совсем запропастился. Да и опять же: ему платить надо, а чем я ему заплачу? В кармане — вошь на аркане! Твою-то мать… Первый раз со мной такое, чтобы ни копейки за душой! Одежонка уже маловата, ботинки… Эх, пальцы в носок упираются, нормально наступить больно. Сказал Карлу, так тот почесал затылок, покрутил ус и промолчал. Хотя… У него тоже, думаю, не Форт-Нокс в подвале. Деньги-деньги, дребеденьги… Где тот рояль, который принесет мне финансовую независимость и даже достаток? Не наблюдается. Может, не в тех кустах его ищу?».
Но Гюнтер зря наговаривал на деда. Перед самым Рождеством Карл сказал ему и Генриху собираться на ярмарку в Кристиансбург.
— Погоним чалую кобылу на рынок. Кроме того,
