Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Возможность подвернулась как по заказу. Видимо, смотрел г. Бог сверху и увидел, как мальчонку низа́што, нипро́што угнетают…
«Как того Ваньку Жукова!».
Ну и решил подсобить, известно же, что он: добрый — это раз! что справедливый — это два! И что за всех униженных и оскорбленных, без вины виноватых — это три!
Женщины семьи Майеров по субботам стираются. Привычка какая-то дурацкая, как говорил один гражданин, тоже любящий баню. Стирают они довольно долго, что и понятно: и постельное белье на всех перестирать, и нательное, и вещи носимые. В общем, долго: чуть не с самого утра, как только вода в мыльне нагреется, так и до послеобеденного времени. Замачивают, стирают, кипятят, потому как «Тайда» еще нет, полощут, потом развешивают все это хозяйство на длинных веревках во дворе дома. Потом снова набирают воды во все емкости: и для горячей воды, то есть, те, что стоят на большой печи, так и для холодной — семья-то большая, много воды надо, чтобы всем помыться. Последний, кто остается, подкидывает дров в печь, шурудит там кочергой и уходит. Времени, чтобы вновь нагрелась вода, чтобы первой партии «грязнуль» пойти в мыльню, проходит никак не меньше часа.
«Да нет, больше! Часа полтора проходит!».
Вот и заприметил Гюнтер, что все женщины подались из мыльни, а Кейтрин за кочегара оставили. Не специально наблюдал, опять случайно получилось: из конюшни, где он возился с вороным, дверь в мыльню хорошо видна, и женщины, возвращаясь в дом, проходили мимо конюшни.
«Так, так, так… Как говорил товарищ В. Пух: это «жу» — неспроста! Ну что, работаем? А что делать — надо! Сцыкотно, конечно, но ведь я уже попробовал пустить дело на самотек и что вышло? Нет, мы не будем ждать милости от природы… Вперед, лишенец!».
Дверь в немецкую мыльню, как водится, не скрипнула. Здесь все и всегда в порядке: что надо — прибито, что надо — вовремя смазано, лишь на миг в мыльне стало чуть светлее от открытой двери. Но Кейтрин не заметила, подкидывая дрова в печь. В мыльне было сумрачно: небольшая керосиновая лампа — это не двухсотватка в реальности и не диодная лампа. Так что, когда девушку вдруг схватили сзади, развернули и засунули в угол, она даже пискнуть не успела. Лишь мелькнул испуг в глазах. Мелькнул, но сразу и пропал — разглядела Катя, кто ее ухватил.
— Совсем сдурел, придурок? — возмутилась она.
— Цыц! Сейчас я говорить буду. А ты будешь молчать и слушать. Ферштеен зи?
«Нет должной эмоциональной окраски в произнесении слова «ферштейн» носителю языка. Обидно!».
— Отпусти, вот как закричу сейчас! И вообще — пошел на хрен! — «бля… сколько экспрессии!».
— Стой спокойно, сука! — «а вот сейчас ее вроде бы проняло»
«У Майеров вообще не принято материться, особенно в сторону родных. Нет, бывает, в столярке дядька Рудольф выскажется емко, если вдруг по пальцу молотком. Но по причине высокой квалификации и профессионализма, это бывает крайне редко!».
Катрин опешила. Вряд ли ее кто-нибудь обзывал, тем более так грязно.
— Ты на кой хрен меня все время подставляешь, зачем лжешь, ведь сама знаешь, что ничего того, что ты доносишь — не было!
Девушка усмехнулась, качнула головой:
— Чего бы ради? Все так и есть — вечно свои глаза блудливые не туда нацеливаешь. Скажи, что не так? И девок ты постоянно смущаешь, намеренно смущаешь. Все это к тому и ведет, что не вмешайся другие, соблазнишь ты их.
«Неправильно я себя повел, ой, неправильно! Тут не переговоры вести надо, не диалог строить, а наезжать, шантажировать, запугивать. А сейчас она в себя пришла, правоту свою доказывать будет. Или вообще — сама в атаку бросится!».
Гюнтер встряхнул девушку, прижал плотнее к стене, прошипел яростно:
— Сейчас я отсюда выйду, пойду в дом и всем… Прежде всего твоей матери и бабке Гретте расскажу, как ты с Паулем миловалась.
— Сдурел? — глаза девушки, только что метавшие молнии, ошарашенно раскрылись, — Не было такого!
— Не было, говоришь? А ты потом и оправдывайся! Все видели, как ты с ним любезничаешь, как ты млеешь от одних только разговоров с ним!
Катрин вдруг попыталась вырваться, рванулась в сторону, отталкивая Кида. У нее бы, возможно, и получилось, но она избрала неправильный путь: одновременно вырываться, отталкивать, да еще и ударить попыталась. Гюнтер довольно ловко уклонился от оплеухи, снова рванул девушку на себя и отбросил в стене, прижав покрепче.
— Так вот, слушай, змея и шлюха! Тебя видели не раз в разговорах с ним, и всем понятно, что не о погоде вы разговаривали. А я добавлю к этому, что видел, как вы в кустах возле плотины обнимались, целовались, как он юбки тебе задирал. Говоришь, не было? Ну так вот и попробуешь, как оно — отговариваться от того, чего не было.
— Я девственна, идиот! И та же бабка это сразу поймет, если дойдет дело до проверки! — приводила аргументы Катя, отдуваясь и пытаясь сдуть с лица выбившуюся прядь.
Гюнтер расхохотался. Постарался сделать это максимально гнусно.
— Чтобы удружить парню, девке вовсе не надо раздвигать перед ним ножки. Это можно сделать рукой, вот так…
Гюнтер схватил ее руку и прижал к своему паху. Прижал и понял, что сделал это он — зря! Ибо девушка сразу почувствовала, что такое эрекция. Глаза ее стали еще больше.
«Прямо аниме какое-то! Но вот мне-то, что теперь с этим делать?».
— Так вот… Рукой! — он постарался сделать максимально достоверный покерфейс, — Губами и языком… Рассказать, как это делается?
Кид сделал паузу, отслеживая реакцию «кобылки». По залившему лицо румянцу, понял, что что-то о таком она слышала.
— Или своей попой, как еще один вариант. Девственность при этом остается в сохранности. Вот и догадайся, какие варианты будут крутить в голове твои родные.
— Но Пауль… — попыталась возразить Кейтрин.
— Пауль? — усмехнулся Кид, — Пауль — мой друг. И если у тебя, дура, возникнет желание обратиться за опровержением к нему… А это уже позор, согласись?! Ведь не сделаешь это тайно, и его родители об этом узнают. Каково, а? Красотка Кейтрин с родственниками приходят к парню, чтобы тот подтвердил, что не драл ее. Вот картина! Ха-ха-ха…
Катя снова попыталась вырваться, но делала это уже так неубедительно, что Киду не составило труда удержать девушку.
— Ну-ну-ну… Ишь, какая горячая! Вот и Пауль сколько раз так и говорил: нравится мне Кэт, горячая она, норовистая. Так бы и залез ей
