Но всё равно расцепиться с Ульяной удалось далеко не сразу. И только для того, чтобы в меня вцепилась Катя, не то за мамой повторяя, не то тоже соскучилась. Ну, и я невольно повторил за Ульяной её номер: принюхался к малышке. И правда — родное, и до одури приятное! Причём спроси меня, чем именно от её макушки пахнет — не смогу описать словами. Да, вспотела немного в дороге, несмотря на климат-контроль, могла на солнышке посидеть какое-то время. Но этот запах так, поверхностный и наносной. А вот всё остальное… Пахнет любимостью, пусть даже и нет такого слова, и умилением.

А в конце вечера Ульяна пришла ко мне в кабинет, пожелать спокойной ночи, но заснуть в эту ночь так и не получилось. Точно — соскучилась… И я по ней — тоже.

После того, как проехали родные Смолевичи понял, что с приятными воспоминаниями надо заканчивать. И вспомнить что-нибудь сильно другое, а то приеду в Минск, конечно, в боевом состоянии, но в совсем не том настроении, что надо. Например, как я шил тот мундир, в котором собрался на экзамен. Да, возникла мысль, что если Государь приказал мне на балу быть в форме механизированных частей, то и повседневный мундир также стоит завести в определённых для нового вида войск цветах! Портной пытался было снова начать всю бодягу с цветами подкладки, карманов, фурнитуры и ещё пёс знает чего. Меня всегда удивляет чудовищное количество совершенно, на мой взгляд, лишних деталей и подробностей, которые выпытывают портные. Не иначе, пытаются показать и доказать сложность своего дела, чтобы обосновать совершенно негуманные порою цены на пошив.

Приборные цвета я зачитал из Указа, специально взял с собой копии, а все «внутренности», слегка психанув, распорядился делать оливково-зелёными. Ну, и приказал делать его в первую очередь, немало переплатив за срочность. Теперь надо заехать в ателье, забрать заказ, точнее — прямо там переодеться, перенести знаки различия и награды. Ну, а если там что-то не готово — придётся ехать в старом. Ага, в апреле пошитом, к переходу на летнюю форму одежды: я, к некоторому своему удивлению, продолжаю чуть-чуть расти. И, вопреки словам одной вредной, но любимой особы, не только «втолщь», а ещё и вширь, и даже чуть-чуть ввысь. Достаточно, чтобы приемлемо сидевший осенью мундир к весне оказался непристойно обтягивающим.

Тогда, в апреле, отдал за повседневный мундир, гвардейский, инженерного корпуса, шестьдесят два рубля сорок копеек. Естественно, «гвардейский шик», по мне так бессмысленный, но которому приходилось следовать, не дал возможности требовать сдачу с шестидесяти пяти. За новый, по тем же лекалам, но другого цвета и с несколько другой отделкой, затребовали сразу девяносто, ещё пять рублей — за изготовление кое-какой новой фурнитуры, а потом ещё сто — за срочность. Когда-то мой, впоследствии любимый, зелёный костюм для поездки ко двору обошёлся мне в восемьдесят рублей и казался бессовестно дорогим, а сейчас отдал сотню только за срочность и даже почти не поморщился. Всё же тот Юра Рысюхин, что уезжал когда-то подавать документы в такой далёкий Могилёв и нынешний барон Рысюхин — это во многом разные люди.

С мундиром неожиданностей не случилось, был готов и ждал меня на манекене. И сел хорошо, если не идеально, причём после того, как я перенёс на него всё, что положено, стал выглядеть совсем иначе, чем «голый». Всё же знаки различия и знаки отличия, в виде медалей и орденов, сильно меняют вид военного человека, а ещё и его самоощущение. Ха, даже мой механик-водитель меня не сразу узнал! Пожалуй, сперва по идущему рядом денщику, которого брал с собой в ателье, чтобы он забрал старый мундир. И оба смотрели на меня даже с завистью. Пришлось немного приоткрыть карты:

— Вам тоже заказаны повседневные мундиры нового образца, привезут в гарнизон, когда будут готовы все, чтобы не было так, что часть бойцов переодета, а часть — нет. Потому что единообразие должно быть, а не безобразие пёстрое.

— Так точно, ваше высокоблагородие!

Вот, голос уже бодрый и даже довольный. Сел в «Жабыча» и поехали назад, к выезду из города. Но, увы, не домой — в эту среду, двадцать первого августа, у меня ещё есть в городе дела. Надеюсь, сегодня я с этой учёбой развяжусь! Знаю, сам напросился, но как-то она мне поднадоела уже.

В Военно-инженерной академии новый мундир тоже вызвал интерес. Да такой, что экзамен чуть не сорвался, поскольку члены комиссии в первую очередь интересовались мундиром, потом уточняли насчёт моего отношения к новому виду войск, а уж когда узнали о роли моей батареи в обороне Ширанда… В общем, в основном об этом и расспрашивали. Нет, по заданному материалу тоже прошлись, но так — беглым по площадям, убедились, что там что-то есть, то есть — учил и как минимум часть заданного запомнил, после чего вернулись к более интересным темам. Не сразу, но смог перевести тему разговора на мою, как это назвал дед, «инициативную разработку», касающуюся размещения бойцов и техники в эшелонах.

— Вот, здесь некое подобие не то доклада, не то методики с обоснованием. Есть расчерченные схемы размещения, несколько вариантов для трёх с половиной разных частей, с выкрасками даже.

— Очень интересно! А «три с половиной части» это как⁈

— Варианты для мотопехотного батальона из состава полка и для отдельного. Там сильно отличаются тылы.

— Позвольте, мы минут пятнадцать посмотрим и посовещаемся?

— Разумеется!

Я был готов к подобному, поскольку предполагал, что итоговую оценку мне сразу не скажут, отправив погулять минут пятнадцать-тридцать, потому взял с собой пару свежих газет. С ними и сел тихонько в уголке. Наконец, меня позвали.

Члены комиссии устроились за столом с официальным видом, а председатель, которым сегодня был сам Ираклий Валерьянович, встретил меня стоя.

— Господин Рысюхин! Комиссия в составе, — тут он перечислил всех пофамильно, с воинскими и учёными званиями. — Рассмотрела результаты Ваших испытаний и уровень явленных при этом знаний и умений, и нашла их достаточными, чтобы признать вас успешно прошедшим академический курс «Военно-инженерное дело». Поздравляю.

— Благодарю.

На этом степень официальности сильно понизилась. Запуночкин уже нормальным, человеческим голосом произнёс:

— Мы долго думали, какое задание вам дать в качестве выпускной работы, подобрали два варианта на выбор. Но вы снова нас удивили: привезли готовую работу, намного более интересную. Причём написанную на основе новейшего боевого опыта и адресованную в первую очередь современнейшему виду войск. Не удивлюсь, если это