вообще первая работа, посвящённая исследованию условий применения механизированных частей.

О как! Оказывается, после экзамена предстояло ещё и некую выпускную работу писать, как дипломный проект в моей первой Академии. А я и не подозревал даже…

— Если вы оставите нам доставленные материалы для изучения, мы готовы рассмотреть их в качестве выпускной работы как минимум.

— Конечно, я согласен на это.

— В этом случае, потребуется несколько уточнений…

На этом официоз вообще закончился, и начался второй раунд тех же самых разговоров, что и раньше.

— Тут у вас сказано, что передовые части противника, тоже механизированные, были встречены «на второй день марша». Но были сведения, что бой с бронекавалерийским эскадроном эмира произошёл в тридцати километрах от Ширанда? Какие данные более верные?

— И те, и те. Батарея, двигаясь форсированным маршем, по шестнадцать часов движения в сутки с тремя перерывами общей продолжительностью два часа, добралась до Ширанда за неполные двое суток. Так что и то, и то — правда.

— Но складывается ощущение, что бой произошёл от силы в полусотне километров от станции!

— Это неверное ощущение, основанное на старых привычках, к старым темпам передвижения подвижных сил. И если бы написал, что бой состоялся в шестистах верстах — подавляющее большинство читателей, с погонами любого достоинства, решили бы, что станция была в глубоком тылу, и говорить не о чем. А это сейчас на самом деле — двое суток марша. Ну, и не стоит забывать про Европейский театр, где любая станция и любой перегон могут в любой момент оказаться под ударом.

— Европейский театр — это да… Хотя хотелось бы, чтобы всё-таки нет.

— Но шестьсот вёрст за два дня, господа! Это, если не ошибаюсь, очередной рекорд скорости переброски войск по суше своим ходом'.

— И полностью ломает все привычные расчёты…

Обсудили предложение по переоборудованию почтового вагона в караульный, у меня с собой было два варианта, один из которых предусматривал быстрое и лёгкое возвращение транспортного средства к исходному виду.

— Есть ещё пару моментов не по вашей работе, а прозвучавших в рассказе о боях. Если позволите…

— Да-да, разумеется, если смогу, конечно — всё же я там не был, всё со слов моих офицеров.

— Мы понимаем, что тема может оказаться слишком объёмной и иметь ограничения к распространению, но хотя бы вкратце: вы упоминали несколько раз такие термины, как «артиллерийское наступление» и «огневой вал», а также «атаку за огневым валом». Можно попросить растолковать, что вы имели в виду под этими терминами? И, если можно, детали их применения.

— Ну, насчёт применения — то была робкая попытка изобразить подобие того самого вала. Но, к некоторому удивлению, сработало. По расчётам, при наличии траншейной обороны противника, а «огневой вал» придумывался в первую очередь для прорыва такого варианта, нужно больше стволов.

— У вас есть расчёты?

Разговор продлился ещё минут пятнадцать, несколько раз приходилось отдавать прямое управление деду, молясь Рысюхе, чтобы он не ляпнул в азарте что-то иномирное, как в разговоре со мной, например, про опыт Ясско-Кишинёвской операции. Итогом стало то, что меня попросили изложить материалы и расчёты в письменном виде «как можно быстрее». Пришлось обещать, на чём заседание было объявлено оконченным, а я попросил всех «немного задержаться», что было воспринято с удовольствием. Ну, а я дал отмашку своим сопровождающим…

Как учил дед, и не только он, если вручить условную шоколадку до оказания услуги или проведения испытания — это взятка, а если после, причём никак не оговаривая её наличие до того, то — подарок. Или угощение. Так что до моего сигнала бочонок с акавитой даже из багажника не доставали, как и кое-какую закуску к нему, способную выдержать полдня и больше по жаре. Сам долго сидеть не стал, да это и не ожидалось, так что после трёх обязательных тостов быстренько откланялся, дверь за мной, пользуясь почти полным отсутствием курсантов в учебном корпусе в последние дни каникул, заперли на ключ. Ну, главное, чтобы мои чертежи ничем не заляпали.

В этот день я уже никакой работой заниматься не стал. Приехал, рассказал об успешной сдаче испытаний, что нужно ещё кое-что написать в качестве заключительного документа. И дальше вечер был посвящён исключительно празднованию окончания моей очередной учёбы.

Наутро проснулся с очень странным ощущением. В голове было чёткое знание о том, что мне снилось этой ночью. Но именно отвлечённое абстрактное знание, как газетная заметка о визите кого-то незнакомого куда-то в неизвестное место. Знал, что снился, вроде как уже не в первый раз, некий «славный город Шмакодявль». Знаменитый изобретением шаурмы из мака, давилки сока из сухофруктов и уникальной методики воспитания стай боевых шмакодявок. Вот про шмакодявок раньше точно не было! Знаю, что во сне весь день бродил по городу, но никаких воспоминаний о том, что как выглядело, кто такие «боевые шмакодявки» и каков вкус местных уникальных деликатесов.

Уже со следующего дня навалились повседневные заботы, а ещё работы по ремонту и восстановлению батарейной техники и модернизации «Крон». Рутина тоже могла подкинуть забавного. Так, в отчётах о делах на Изнанке увидел описание и принятую Гильдией охотников заявку на наименование вновь открытого животного. Честно признаюсь — перечитывал его трижды, потом долго размышлял, о чём и чем думал автор. «Шмурдяковистый Шмурдоид», каково, а⁈ Опять же — два слова в названии, не хочется верить, что где-то на какой-то другой Изнанке водится ещё один «шмурдоид». А ещё в то, что по Лицу бегают два разных «гения», способных выдумать такое вот названьице.

Спросил у своего секретаря:

— За что так с бедным животным? И кто это вообще такой?

— Говорят, воняет от него так, словно питается каким-то шмурдяком. И в нём же моется. А так… Чем-то похож на болотного бобра, только всеядного, жрёт и растительность, водную и сухопутную, а ещё улиток, ракушек и рыбу, если попадётся.

— А чем ценен? Если внесли в реестр, значит, что-то… Ага, печень ценная для алхимиков. Один из наиболее частых вариантов. Ну, если питаться шмурдяком, то печень будет большая и тяжёлая, да…

— А ещё хвост у него ценится. Говорят, замечательный холодец получается, наваристый и вкусный, а ещё здорово помогает от похмелья.

— Не хочу знать цепочку рассуждений и действий, которые позволили всё это выяснить. Вот просто не хочу, совсем. Мне мой рассудок дороже любопытства.

— Хвост у одной зверюги может два с половиной-три кило весить. По пятёрке кило