продают, из килограмма хвоста после выпаривания и выброса несъедобных частей получается в среднем двадцать пять порций по сто пятьдесят грамм. Одна порция с утра купчинам за полтинник уходит легко, после праздников вообще нарасхват.

— Я так понимаю, давно уже добывают зверя? А почему регистрация только сейчас? И ещё момент: его не выбьют там подчистую?

— Да с весны, как лёд сошёл. С той, Изнаночной весны. То есть, со второй половины мая по нашему календарю. А регистрация в Гильдии как раз до трёх месяцев и занимает. Насчёт выбить — это у нас строго, как вы и приказывали. Живут они стаями по пятнадцать-двадцать особей, запрещено выбивать так, чтобы оставалось меньше, чем пять-десять голов, из них три пятых должны быть самки. Но самок реже бьют, у них хвосты меньше.

— Очешуеть. Вот так отвлечёшься ненадолго от дел, а тут столько событий, и это только вокруг одного несчастного, простите боги, «шмурдоида». Хм… Появление антипохмельного холодца продажу спиртного, случайно, не увеличили?

— Есть такое, ваша милость.

— Ладно, это всё мелочи. Что там с геологами и соседями нового за последнее время?

Глава 23

А с геологами было много чего. Во-первых, они разделились на несколько неравных групп.

Первые — те, кто вынужден был свернуть работы и уйти с Изнанки в начале местного лета, поскольку требовалось возвращаться в ВУЗ. Тут и преподаватели, и студенты. Часть из них были недовольны таким обстоятельством, поскольку предпочли бы ещё подзаработать, пока погода позволяет, другие — наоборот, радовались, что можно вернуться «к цивилизации» и при этом не нужно сидеть в поле до заморозков. Это уже две подгруппы, если так можно выразиться. И третьи — те, кто решили остаться до Изнаночной осени. Кто ради заработка, кто из научного любопытства и ради возможности написать научную работу по материалам исследований.

Следовало определить, что из техники, оборудования и запасов уезжающих нужно остающимся, а что подлежит вывозу на Лицо. Благо, мост уже открылся для движения и извращаться с перетаскиванием грузов при помощи изображающего паром рыбацкого судна не было необходимости. Так что вывоз завершивших работу геологов оказался в этом году самой простой задачей. Куда сложнее обеспечить сохранность того, что не вывозится, определить места для новых базовых лагерей остающихся, и всё это перевезти, в том числе с южного берега Самоцветной на северный.

Работу по оконтуриванию месторождения известняка по мнению геологов мы только-только начали, но на мой взгляд, с точки зрения практического применения, а не глобальной научной картины, всё самое главное уже узнали. Ближайшее место, где можно сразу начинать вырезать блоки любого размера — скальный обрыв примерно напротив Пристани, только сильно к востоку от Умбры. Там только счистить подвергшийся эрозии верхний слой, и хоть сверху карьер начинать копать, хоть снизу в стену врезаться. Или строить карьер в одном из двух других мест.

Вот тоже, казалось бы, известняк везде, копай, где хочешь, почему только два места? А нет! Или слой покрывающих пород более толстый, или камень слишком сильно разрушен, или высок шанс в карстовую воронку провалиться. И получается, что таких точек, где можно начать добычу пусть даже колотого известняка на щебень для металлургов с химиками или на декоративную мульчу для садоводов, не роя для начала ямину в пустой породе глубиной метров пятьдесят-шестьдесят, всего два. Ну, или подняться ещё выше по течению Самоцветной, не до Бирюзового каньона, но километров на тридцать пять. Но это дальше, чем до первоначально предлагаемого выхода, да и близость реки, напитывающей скалы влагой, может сказаться не лучшим образом. А чтобы отступить от неё километра полтора-два, с учётом рельефа местности, придётся строить серпантин, длиной немногим меньше, чем дорога от Самоцветной до Южной стены. Причём серпантин этот надо выгрызать в скалах.

С мрамором всё обстояло сложнее. Во-первых, отсутствие сколько-то вменяемой переправы через Самоцветную затрудняло развёртывание и работу экспедиции, заставляя делать всё по старинке, с поправкой на отсутствие вьючных лошадей на Изнанке. Ну, и геология месторождения подбрасывала сложностей.

Дальше к востоку и северо-востоку, вверх по течению Самоцветной, залежи камня отступали к северу. Получалось, что между плоскогорьем, или просто возвышенностью, и озером на юг в сторону реки выступал мраморный «язык», в большинстве мест довольно сильно разрушенный. Причём правый берег реки намного гуще зарос лесом, да и слой осадочных пород на мраморе оказался существенно, как бы не в разы, толще, чем на известняке.

Место, где можно начинать копать мраморную крошку и куски мрамора, пригодные разве что для дробления, пусть и весом до сотни килограммов (если придумаешь, как вывозить) нашли, и ещё одно, где можно ломать камень, но не слишком большие блоки: трещины в скале не позволяли выломать что-то крупнее, чем блок два на три метра и толщиной в метр. Во всяком случае — на поверхности, в глубине щель могла и закрыться. Но камня здесь по расчётам хватило бы года на два активной добычи, не больше. Хотя кто его знает, что там, в глубине плато?

Да и цвет у местного мрамора… Не знаю, может быть, найдётся ценитель и любитель, но по мне так он выглядел, словно запачканный пеплом: не то грязно-белый, не то светло-серый, с тёмно-серыми разводами и полосами, шириной от паутинки до ладони.

Так что по мрамору нужно было, во-первых, определить наличие спроса, а во-вторых, посчитать, окупится ли проект, с учётом необходимости строительства ещё одного моста, над Самоцветной, пусть поменьше Умбрийского, но побольше того, что когда-то перекинули через Тальку.

В целом же даже основной массив мрамора пока что не был найден, тот, из которого язык вытек. Причём вытек в буквальном смысле слова, поскольку это вулканическая порода. Или я ошибаюсь, и мрамор не переплавленный известняк, а просто хорошенько прогретый? Надо будет уточнить у геологов, если будет не лень и я сам не забуду. Так что работы там ещё — непочатый край, да ещё и с осложнениями: древнее вулканическое плато поднималось едва ли метров на триста над уровнем озера, но скальные клыки и обрывы «всего лишь» от пятидесяти до ста метров высотой уровнем опасности и проходимостью немногим отличаются от километровых пиков. Что же касается странной шкалы «от уровня озера» — за неимением моря для определения условного ноля, от чего-то же надо отталкиваться? Найдём море — пересчитаем, сейчас относительные величины важнее абсолютных.

Ещё нужно было найти рабочих для тех геологов, что остались на Изнанке. Казалось бы — сколько народу в