задумчиво спросил молодой эсбэшник с красивыми шевронами, по которым было видно, что он воевал в Сирии. — Папуасы, вон, всех ели, говорят, а римляне в рабство забирали. Или в гладиаторы.

— С древних времен так делали, — закуривая и с недоверием поглядывая в небо, ответил ему тот, что был постарше. — Есть упоминания, что еще египтяне с хеттами менялись пленными. А это, считай, две тысячи лет до нашей эры.

— Наши… Ну, европейцы, видишь, гуманные ребята, — обрадовался за «наших» молодой.

— Египтяне и хетты — африканцы, но типа тоже, да… Средиземноморье. Наша война, кстати, немного похожа на войны древних греков. Те тоже со своими город на город рубились, как мы с братьями-хохлами. И тоже пленными менялись. А во время Олимпийских игр так вообще всеобщее перемирие заключали.

— Откуда ты все это знаешь?

— Работа такая, все знать, — достал он сигарету из пачки и прикурил. — Разведчик должен быть всесторонне развит и образован. А история войн — это и есть история цивилизации… Вернее, история противостояния цивилизаций. Чья удачливее и мощнее, та и побеждает, — обвел он внимательным взглядом остальных, — а чья не мощнее, хуже приспособлена, та канет в лету.

— Мы не канем! — уверенно сказал молодой и красивый. — А еще кто менялся?

— Дальше, если говорить о нашей, европейской цивилизации, это римляне. У тех так вообще закон был, что гражданин после возврата из плена полностью восстанавливался во всех правах, — он затянулся и поежился. — Какая-то чуйка у меня нехорошая. И эта херня жужжит над головой. Палит нас.

— Монголы-то вряд ли пленных назад отдавали?

— Так это же дикий народ, кочевой. Но убивали только бесполезных. Мастеров не трогали. А вот мусульманский воин Саладин однажды после того, как разбил крестоносцев, освободил пленных христиан в обмен на символический выкуп, демонстрируя рыцарскую этику.

— В средние века — там захватил кого-то, а потом можешь его продать родным за выкуп, — закивал головой третий эсбэшник. — Старались даже не убивать, а в плен брать побольше.

— Кстати, — поднял палец старый, — невероятно, но факт! Наш адмирал Ушаков у своих же солдат выкупал пленных и трехсотых турков за личные деньги. Лечил их и отпускал домой.

— Да ладно? — выпучил глаза молодой. — А нафига?

— Потому что христианин. Не по атрибутам… Крест нацепят, бухают да прелюбодействуют, да морды бьют друг другу… Ушаков был настоящий христианин. Жил по вере. По заповедям Божьим, — перекрестился старый, а за ним и молодой.

— Святой человек.

— Согласен. А начиная уже с Вестфальского мира, когда тридцатилетняя война закончилась, стали уже массово менять всех на всех.

— Кажется, едут, — стал тянуть шею молодой, — замерз уже тут стоять, жопу морозить. Хохлы, как обычно, сука, тормозят.

— Может, выйдешь на хохлов? Что они там зависли? — умоляюще посмотрел молодой эсбэшник на старого.

— Триста тридцать третий — двести двадцать второму? — включив рацию, вышел он на связь с противником. — Петрович, мы готовы к обмену.

— Принято, Вася. На подъезде, — ответил голос с той стороны.

— А ты откуда его знаешь? — спросил молодой старого.

— Служили вместе. В Донецке. В СБУ.

С интересом слушая разговоры этих специалистов по разведке и обмену пленными, я поднялся на тридцать метров и немного полетал над заправкой, снимая, как к ней со стороны украинцев движется техника.

— Прикинь, один хохол второй раз на обмен идет! — с улыбкой сказал эсбэшник нашему старшине.

— Фартовый…

— Да, в первый раз его обменяли, а он опять в плен попал. Мы его уже предупредили, что третьего раза не будет.

— Мегрел, это твой дрон над нами? — спросил Волын.

— Нет. Мой дальше метров на сто. Это украинский. Я возвращаюсь.

— Тоже снимают, для истории.

Две колонны пленных, почти одинаковой наружности, если не считать формы, с завязанными глазами медленно потянулись навстречу друг другу. Я смотрел в экран на эти две гусеницы мужиков, которые, положив руки на плечи впереди идущего, наощупь пробирались вперед. «Как какая-то детская игра… Только очень опасная, — со смешанными чувствами, которые трудно было разобрать, подумал я. — Завтра их всех, наверное, допросят, выяснят, что они успели наговорить в плену, пропустят через детектор… А что дальше?» Что обычно дальше происходит с нашими, я не знал, а вот хохлов вполне могут опять запустить на мясо, судя по этому, который попался второй раз. Колонна наших дотащилась до машин, и им стали развязывать глаза и быстро затаскивать в «КАМАЗ». Я стал спускать свою птицу, чуть отойдя в сторону, и вздрогнул от прозвучавшего за спиной взрыва.

— Блять! — заорал один из эсбэшников. — Я триста!

— Я тоже! — заорал молодой, держась за ногу.

Развернувшись, я увидел, как они, ковыляя, разбегаются в разные стороны.

— Петрович, вы что делаете? — заорал эсбэшник в рацию.

— Это не мы. У нас неподконтрольное подразделение, — с недоумением в голосе ответили с той стороны. — Уебите по ним чем-то тяжелым. Простите…

— Вот вы гандоны! Как были со времен Мазепы предателями, так и остались, — не унимался старый, убегая к пикапу.

Я быстро посадил птицу, подхватив ее практически на лету, и побежал к пикапу, чтобы успеть запрыгнуть в кунг со своим рюкзаком.

— Мегрел, водить умеешь? — крикнул мне Волын.

— Да, — растерянно остановился я.

— За руль садись. Водила «КАМАЗа» тоже триста.

Не сильно понимая, что сейчас произошло, со страхом ожидая новых прилетов, я быстро забрался на место водителя и стал разворачивать машину. К нашему счастью, по нам больше не стреляли. Я погнал машину в сторону Клинового и по дороге получил указание везти всех подальше от передка, не останавливаясь для оказания первой помощи раненым, которую, впрочем, они уже сами себе оказали.

24. Изер. 1.7. Зачистка частника

Мы собрали все необходимое и через Дом культуры зашли в первую, хорошо оборудованную двушку с коврами на стенах и грамотно сделанными гнездами для стрельбы. Перед домом было два ряда основательно разрушенных гаражей, за которыми находился частник.

Помня свой непродолжительный опыт руководства группой закрепа, я решил использовать ту же тактику и обратиться к своим товарищам с небольшой командирской речью.

— Пацаны, кого-то из вас я хорошо знаю, с кем-то не знаком совсем… Я предлагаю работать на равных и воспринимать меня также. Я не рвался в командиры, но если вы оказали мне доверие, то будем вместе разрабатывать тактику и вместе двигаться вперед, — сделал я паузу и, получив молчаливое одобрение, продолжил: — Что предложите?

— Делимся на две группы и работаем в шахматном порядке, — предложил Зерка.

— Мы так уже работали. Хорошо получалось, и все — по справедливости, — кивнул Эпик.

— Тогда, пусть первую группу ведет Зерка, а вторую… — я обвел