— Сынок, ты же знаешь, что я не могу… У меня панические атаки в подвале вашем. А собака? Как она гулять там будет?

— Давай в соседний подвал, где магазин был, — стал настаивать отец, — там просторнее и вход лучше! И прилетов меньше! И печка! Дрова у нас есть. Туда перенесем и будем жить все вместе.

— А?..

— И собаке там будет просторно.

По рассеянному взгляду бабушки было видно, что она понимает необходимость переезда, но в ней до последнего не могла погаснуть надежда, что и тут она в безопасности.

— Хорошо… Давай пойдем. Что уж тут поделать… — окончательно решилась она.

Мы собрали все нужное и необходимое, прихватили фотографии и всей семьей переместились в подвал «пункта обогрева», где заняли большую комнату.

Прилетов с каждым днем становилось все больше и больше. Когда было особенно громко, мы не выходили наружу, используя вместо дров туфли, которые лежали в коробках. Туфли горели хорошо и давали много тепла и жара.

Днем мы выбирались из комнаты и сидели с другими жильцами в общем зале, где были установлены большие столы со скамейками. Это был красный уголок, куда сходились все жители нашего подвала перекинуться парой слов или просто вместе помолчать, чтобы не чувствовать одиночество.

Был день, мы сидели в зале и занимались своими делами. Мама делала себе маникюр, бабушка готовила еду, а коты и собака удобно расположились у ног мамы и бабушки. Бабушкина сестра и ее сын, мой двоюродный дядя Дима, помогали бабуле с приготовлением еды. Я сидел в удобном кресле и читал книгу. Вдруг в нашей комнате, где оставался отец, громко хлопнул выстрел и оттуда донесся его матерный вскрик. Мама сразу вскрикнула, а бабушка схватилась за сердце. Дима и я подорвались и побежали к двери.

— Что случилось? — широко открывая дверь, крикнул перепуганный Дима.

— Да патрон шандарахнул! — ответил отец, стоя возле печки с побледневшим лицом. — Видимо, в туфле лежал.

— Не попало никуда?

— Нет, но печку прочистил изрядно! Вся гарь отлетела. Холостой, наверное… — развел руками отец.

За нами уже толпились все женщины, стараясь заглянуть в комнату и увидеть, что там произошло.

— Как в старом анекдоте вышло… — с улыбкой сказал он.

— Юра! — перебила его мама. — Ты с ума сошел. Сам чуть не погиб, а нам анекдоты травишь!

— Нужно всю эту обувь перебрать, — подытожил отец, — чтобы и правда не застрелило никого…

23. Мегрел. 1.2. Второй обмен пленными

К моменту, когда в январе наши штурмовые группы стали приближаться к «трем поросятам» — домам, которые были обозначены «Е-1», «Е-2» и «Е-3», я уже достаточно хорошо научился летать на птице и постоянно самостоятельно вылетал для обнаружения целей. Гонг попросил для нас у Хозяина хороший «Мавик», и нам торжественно выделили «Энтерпрайз» с прибором ночного видения и теплаком. Наш расчет ПТУР из четырех человек тоже уже сработался, и Букинист, несмотря на свое первоначальное сопротивление, вынужден был лечь за управление. Сначала я использовал его, как наблюдателя за небом, вооружив биноклем, но постепенно заставлял подменять меня и при наведении, потому что после того, как я выстреливал подряд несколько ракет, у меня терялась ориентация и слабела моторика, так необходимая для наведения. Потихоньку он приловчился, набил руку и порой, к моему удивлению, работал даже лучше меня.

Трудность по-прежнему состояла в том, чтобы быстро развернуться, преодолев сорок метров в гору с установкой и зарядами. Тот, кто должен был стрелять, физически не должен был нести этот груз, чтобы не тряслись руки при наводке. Мы с Букинистом менялись и делали это по очереди. Три человека тащили установку и заряды, а четвертый налегке забегал вперед, падал за приборы и быстро наводился на цель.

С конца ноября нам стали резать подвоз боеприпасов, постепенно начался снарядный голод. Нам приходилось экономить ракеты, но я всегда держал в запасе десяток, на случай обнаружения жирной цели в виде техники. Не успев поразить танк, который неожиданно выехал на школу, я мечтал о втором шансе и очень боялся упустить его. Помимо этого, после ранения Витагора, который, к счастью, выжил и был отправлен в Россию для пластического восстановления лица и длительной реабилитации, я дал себе обещание отомстить хохлам за наше поражение в той дуэли.

Утром, не имея конкретной цели, я по своему обыкновению и с верой в удачу поднял «Мавик» и приблизился к «Ешкам». Облетая их, я заметил на пятом этаже здания, стоявшего посередине, движение. «Что это тут у нас? ПТУР!» — я оцепенел от неожиданной находки. Приблизив камеру, я увидел стоящий среди развалин «Корнет» новейшей модификации с лазерным прицелом. Рядом с ним находился заряжающий, а за приборами, широко раскинув ноги, лежал наводчик.

— Срочно поднимайте установку! — вышел я на связь с пацанами. — Нет времени объяснять!

— Плюс, — быстро сообразил Букинист.

Через десять минут, ребята выставились, и я дал им координаты украинцев. Они, по всей видимости, тоже искали нас, и нужно было сработать на опережение в этой дуэли ПТУРистов.

— Букинист, цель видишь?

— Да.

— Давай! — почти заорал я. «Лишь бы не обрыв! Лишь бы не обрыв!» — почти взмолился я в небо.

Слегка трясущимися от волнения руками, я держал пульт управления «Мавиком» и ждал, пока ракета преодолеет расстояние от горы до «Ешки»…

— Есть! Есть, сука! — заорал я, увидев, как ракета попала точно в установку, и огненный шар разрыва поглотил и «Корнет», и обоих украинцев. — Букинист, ты наш герой!

— Хорошо… — услышал я его ответ в рацию и даже представил, как он широко улыбается.

— За Витагора вам, пидоры! — не мог успокоиться я. — И за подлость во время обмена! — на автомате вспомнил я уже второй обмен пленными с противником, который состоялся у той же заправки «Параллель», но чуть позже.

Во втором обмене принимали участие несколько наших эсбэшников, которые о нем и договаривались с украинской стороной, и наш старшина Волын. Наши старшие приехали на пикапе, сопровождая «КАМАЗ» с пленными. Волын приехал на квадрике и, обогнав колонну, выехал вперед. Соскочив с квадроцикла у самой заправки, он аккуратно отодвинул ногами ТМ-ки, которыми была перекрыта трасса, и мы стали ждать украинцев. Я прибыл вместе с ними, затем поднял свою птицу и стал летать, снимая происходящее. На улице было холодно, я сразу почувствовал, как мерзнут пальцы, когда начал управлять коптером. Ветер обдувал лицо и норовил забраться под броник и форму. Пахло зимой, сыростью и мертвыми, которыми была усыпана вся местность вокруг.

— Интересно, а как давно вообще додумались пленных менять? —