который мог проверить, кто из нас с яйцами, а кто так себе. Я переговорил с пацанами, как когда-то мы разговаривали в бараке перед тем, как нужно было решать какие-то терки и вопросы, которые иногда возникали в больших сообществах агрессивных мужчин в местах с ограниченными ресурсами. Все были на мандраже, но он больше был не про страх, а про заряд и желание уже поскорее начать.

— Химский, давай, иди вперед! — вышел на меня Евмар. — Нам нужен этот домик!

— А какая-то подмога в виде арты будет? — поинтересовался я.

— Будет, конечно. Точки мы их огневые выявили, — бодро подтвердил Евмар. — Сейчас поможем вам.

Дождавшись, когда по просьбе Гонга арта десантников из 106-ой ВДД накрыла весь участок, мы четырьмя тройками выдвинулись вперед. Лесок с одной стороны был и для нас, и для хохлов естественным укрытием, но с другой стороны — затруднял передвижение. Слева я слышал шум боя за высотки, которые штурмовали другие наши группы. Украинцы, видимо боясь, что им некуда будет откатиться, оставили точку «Г-1» и отошли вглубь частника метров на сто за нее. Окопы и сам коттедж были пустыми, и мы быстро закрепились на точке. По своей обычной традиции, как только мы зашли в коттедж, хохлы стали разбирать его из минометов. Быстро осмотрев дом и сняв пару растяжек, мы спустились в подвал и стали пережидать обстрел.

— Евмар — Химскому?

— На связи, — быстро ответил Евмар. — Какие новости?

— «Г-1» — наша. Подтягивай подкрепление.

— Молодчики! — похвалил он. — Двигайтесь дальше.

Мы дождались подкрепления, которое зашло следом за нами, но Фитима завел свою группу под огонь с многоэтажек и почти сразу же выбыл из игры по причине ранения и смерти. Мы с Поприщем договорились, что группа Фитимы равномерно распределится между нашими группами, а каждый из нас возьмет свою сторону частника и будет пробовать продавливать хохлов. Мы попробовали выдвинуться вперед, но попали под жесткий перекрестный огонь пулеметов, которые украинцы выставили в частнике. Едва мы делали попытку заскочить в частник, как по нам сразу долбили из нескольких пулеметов спереди и с левого фланга, где стояла высотка. Ни моя группа, ни группа Поприща не могли заскочить в первые дома частника.

— Евмар, — вышел я на командира, — нам бы немного помочь артиллерией. Ну, просто шугануть их, а дальше мы сами.

— Хорошо. Там у вас конторский ашник должен быть в группе Поприща. Дай ему рацию, чтобы он арту навел.

Я позвал конторского и быстро объяснил ему, что от него требуется навести наши минометы на пулеметные гнезда, которые мы обнаружили в частнике. Конторский, как я понял, был раньше воякой и завербовался в «Вагнер» с воли. Я передал ему радейку и стал ждать, пока он сработает с нашими минометчиками, чтобы продолжить штурм.

— Азимут сто… — начал он наводить минометчиков.

— Что? — послышалось в рации. — Не понял, повтори!

— Азимут сто, говорю! — стал громче говорить в рацию конторский.

— Какой нахер азимут? — с раздражением стал повышать голос минометчик. — Химский? Ты где там?

— На связи, — взял я у конторского рацию. — Кто там у тебя нас наводит? Какой нахер азимут? Я сейчас накину одного поросенка, а ты скорректируешь! Там… Север тридцать или юг пятьдесят. По-нормальному, без этой херни с азимутами! Я не понимаю, что он говорит.

— Без базара, братан.

Первая мина разорвалась в пятидесяти метрах позади нужных нам домов, но это тоже было неплохо. Лучше было подводиться к передку из хохлячьего тыла, чем со своих позиций.

— Пятьдесят, южнее.

— Сделаем. Смотри!

Мина легла там, где и было нужно. После пяти беглых, которые отправили минометчики, мы уже могли заходить на первую линию.

— Это зеки! — повернулся я к конторскому. — Они твои азимуты-шмазимуты не понимают. Понимаешь?

— Я — солдат! Меня так учили! — обиделся он. — Я тридцать лет в армии прослужил!

— Ну, теперь другая масть, братан, черная, — улыбнулся я.

— Какой я тебе братан? — совсем расстроился он, и я сбавил обороты, боясь, что он заплачет.

Поприще к моему удивлению был дубаком с зоны, и раньше бы я, конечно, отнесся к нему иначе, но тут была другая реальность и другие мерки. В принципе, по тому, как он и его пацаны воевали эти первые часы, было видно, что они тоже духовитые мужики и с ними можно иметь дела.

— Поприще, давай, вы прямо пойдете, а мы правее попробуем продавить их, — предложил я ему свой нехитрый план. — Чтобы под ногами не путаться друг у друга.

— Договорились, — кивнул он, — удачи вам, мужики.

— И вам не хворать! — пожал я его протянутую руку.

Как только мы выдвинулись наискосок от позиции в сторону Иванграда, пуля снайпера попала в лицо Славику, пацану с моего лагеря, и снесла ему челюсть. Брызги крови, кусочки челюсти и зубов попали на лицо конторскому.

— Перематывай и оттягивай его в тыл, — отдал я приказ этому пятидесятилетнему мужику, не ясно для чего попершегося в «Вагнер».

Следом за снайперами по нам стал крыть пулемет откуда-то со второй или третьей линии домов, что заставило нас откатиться обратно в коттедж. Нам повезло, что мы не стали геройствовать и сразу отошли обратно. Как только мы заскочили внутрь дома, по нам стали работать минометы, и одна из мин разнесла половину гаража и подожгла его.

— Евмар, у нас проблема! Дом горит!

— Ну так тушите, раз горит, — тут же ответил он.

— Чем? У нас полторашка воды на двоих в сутки.

— Да чем хотите! Ссыте в пожар! Откатиться я вам не дам. Этот коттедж очень важен для нас.

Нам пришлось сбивать огонь подручными средствами и ждать, пока он затухнет сам собой. Оттащив все, что могло гореть, немного в сторону, нам удалось сбить пламя и потушить пожар. Пока мы тушили пожар, группа Поприща тоже откатилась назад, так и не преодолев хорошо организованную оборону украинцев.

Через час мы предприняли еще одну попытку зайти в частник. Не знаю, что произошло с хохлами, но, когда мы крались к первым домам, они не оказывали нам никакого сопротивления. Видимо, оборона была выстроена по своим натовским законам, и они не держались за каждый дом, а экономили человеческий ресурс.

Первая полоса домов, которую мы заняли, была пустая. Во дворе лаяли собаки, по-прежнему защищая свое пространство, которое им доверили охранять люди. Собаки напоминали мне работу уфсиновцев. Мозг у последних был настолько перестроен на охрану и поиск чего-то запрещенного, что они не могли это отключить даже в то время, когда мы вели себя хорошо. Им все время, как и этим собакам, казалось, что происходят противоправные