В случае мисс Гринмантл все происходило куда более чинно. Мистер Пепперкорн определенно был настроен весьма решительно, и Полли тоже – как и Джек Холликомб. Однако Пепперкорн обсуждал свои дела прилюдно, и Полли не скрывала своих намерений, и Джек ходил гордый ее любовью. Мистер Гринмантл молчал о постигших его неприятностях, как могила. Он не обсуждал их ни с кем, если не считать разговора со злополучным влюбленным и нескольких слов, сказанных доктору Фриборну. До ушей доктора Фриборна доходили все неприятности в городе, и мистер Гринмантл, несмотря на мелкую обиду, не стал исключением. Доктору он сказал несколько слов о дурном поведении Эмили. Однако его напряженная прямая осанка, вытянувшееся лицо и постоянная морщина на лбу красноречиво говорили всему городу о его чувствах. Мистер Пепперкорн при всем желании не сумел бы так выглядеть. Атмосфера в банке была самая гнетущая. Оба младших клерка ее ощущали и не могли решить, жалеть им или ненавидеть мистера Филипа Хьюза. И если угрюмость мистера Гринмантла тяжело было сносить внизу, то что говорить о семейной гостиной на втором этаже?

Стояла примерно середина ноября, и для Эмили темные пасмурные дни тянулись уже почти два месяца. Несчастья Полли начались только в первых числах ноября. Обе молодые особы пришли к решению касательно своих воздыхателей примерно в одних календарных числах. Филип Хьюз и Джек Холликомб узнали, что их чувства не безответны, примерно в одно время. Однако беды Эмили проступили наружу за шесть недель до того, как Полли отправила своего кавалера к отцу. Первая сцена между Эмили и мистером Гринмантлом после того, как молодой Хьюз объявил тому о своих намерениях, была очень впечатляющей.

– Как это понимать, Эмили?

– О чем ты, папенька? – Бедная девушка не знала, как отвечать на такой допрос.

– Ко мне заходил один из младших служащих нашего банка.

Слова эти были столь же уничижительны, сколь и несправедливы. Весь Пламплингтон знал мистера Хьюза как кассира, и определение «один из младших служащих банка» подходило ему не больше, чем самому мистеру Гринмантлу – если, конечно, не иметь в виду возраст.

– Филип, наверное, – ответила Эмили.

Здесь мистер Гринмантл сам устроил себе западню. Молодой человек настолько растопил его сердце своей скромностью – или, вероятнее, той приятной манерой, которой пленилась и Эмили, – что управляющий стал называть кассира по имени. Таким образом он выказывал ему родительское благоволение; все, знавшие мистера Гринмантла, видели в этом обещание покровительства и не сомневались, что тот поможет молодому человеку продвинуться в жизни. Итак, мистер Гринмантл первым стал называть его по имени, однако решительно не ожидал такого развития событий. Он болезненно ощущал ту черную неблагодарность, которой отплатили за его доброту.

– Я бы предпочел, чтобы ты при упоминании этого молодого человека называла его мистером Хьюзом.

– Мне казалось, папенька, что ты называешь его Филипом.

– Больше не буду так называть. Никогда. Что он такое мне сказал? Может ли это быть правдой?

– Это правда, папенька.

– Ты хочешь сказать, что желала бы выйти за него замуж?

– Да, папенька.

– Силы небесные!

Эмили молчала.

– Можешь ты понять, что у этого молодой человека нет ничего, буквально ничего?

Что можно ответить на такие слова? Эмили знала, что хотя у молодого человека нет ничего, сама она получит значительную сумму. Других детей у ее отца нет. Она не питала чувств к молодому Грешему и питала чувства к молодому Хьюзу. Зачем ей весь мир, если она выйдет замуж за нелюбимого? Такому, твердо решила она про себя, не бывать. Но зачем ей весь мир, если она не сможет выйти замуж за любимого? И что за радость быть единственной дочерью богатого человека, если ее будут так тиранить? Все это она обдумала еще раньше, возможно, несколько переоценивая свои привилегии.

Однако положение Эмили Гринмантл существенно отличалось от положения Полли Пепперкорн. Эмили страшилась отцовской суровости, в то время как Полли нисколько своего родителя не боялась. Старый Хикори на свой добродушный манер боялся Полли. Она командовала и в доме, и вне дома по собственному усмотрению. Сказать по правде, Полли ничуть не сомневалась, что добьется своего, и, убирая шелковые платья, вовсе не считала, что прощается с ними навсегда, – напротив, ей думалось, как хорошо они пойдут будущей миссис Холликомб. В любом случае она, подобно Мальборо или Веллингтону, шла в бой с мыслями о победе, а не о поражении. Однако Веллингтон прошел долгую кампанию, прежде чем разбил французов, и Полли была готова к определенным трудностям. Эмили же не могла рассчитывать на грядущую победу.

Мистер Гринмантл обладал очень суровым нравом, и в его взгляде дочь читала свой приговор. Без единого слова он дал всему Пламплингтону понять, что не уступит. «Бедная Эмили, – сказал старый доктор своей старой жене. – Боюсь, ее ждут трудные времена». «Он вздорный старик, – ответила старая дама. – Не зря говорят, что джентльменом можно стать не раньше чем в третьем поколении». Ибо род миссис Фриборн был известен со времен Иакова I.

– Я хочу, чтобы между нами не осталось недопонимания, – сказал мистер Гринмантл. Он стоял спиной к камину, прямой, словно кочерга, от макушки до пяток. – Ты не выйдешь за мистера Филипа Хьюза.

Эмили не отвечала, только смотрела в пол.

– Не думаю, что он собирается взять тебя без денег.

– Он вообще не думает о деньгах.

– На что вы в таком случае собираетесь жить? Ты можешь мне сказать? Он получает в банке двести двадцать фунтов. Можно на это жить? Содержать семью?

Эмили покраснела, по-прежнему глядя в пол.

– Я скажу тебе напрямик, что моих денег он не получит. Если хочешь бросить меня на старости лет, бросай.

– Папенька, не надо так говорить.

– Не надо было тебе об этом думать. – И мистер Гринмантл глянул на дочь так, будто привел несокрушимый аргумент. – Не надо было тебе об этом думать. А теперь ступай, Эмили, и поразмысли о том, что я тебе сказал.

2. «Я откажусь от всего»

Затем произошел разговор между барышнями, сам по себе довольно примечательный. Эмили Гринмантл пришла в дом мистера Пепперкорна. До этого они с Полли не виделись недели две. Эмили была глубоко несчастна, в том числе из-за размолвки с ближайшей подругой. Она обсудила свои горести с доктором Фриборном, и тот посоветовал ей навестить Полли.

– Близится Рождество, а вы все перессорились. Я таких глупостей не потерплю. Идите и навестите ее.

– Это не из-за меня, доктор Фриборн, – сказала Эмили. – Я не хочу ни с кем ссориться, и Полли мне дороже всех.

Так что она отправилась