них думает. Это такой человек, что когда он на заводе, хозяева могут почивать без забот, и, разумеется, все на пивоварне знают его честность и доброту. Он несравненный знаток пивоварения, и само его присутствие – верный знак, что гг. Дюбунг и Ко процветают.

У него есть единственная дочь Полли, которую он обожает так, что все пламплингтонские барышни ей завидуют. Если возникает какая-нибудь надобность, Полли просят обратиться к отцу, а если Полли идет к отцу, дело можно считать сделанным. В том, что касается денег, мистер Пепперкорн не отказывал Полли ни в чем и всегда гордился тем, что она одета по крайней мере не хуже Эмили Гринмантл. По правде сказать, на туалеты Полли тратится почти вдвое больше, и она принимает это как должное. Ее отец ничего об этом не говорит, только порой вздыхает. И тут Пламплингтон ошарашила новость: у Полли тоже появился сердечный друг. И последним в Пламплингтоне об этом узнал мистер Пепперкорн. Известие поразило его, как гром с ясного неба, как будто с его дочерью ничего подобного случиться не могло. А ведь Полли Пепперкорн – очень хорошенькая и смышленая барышня двадцати одного года от роду; даже удивительно (если это правда), что у нее до сих пор не было воздыхателей. Именно у такой девушки должны быть кавалеры, и именно такая девушка сумеет держать кавалера в узде.

Два месяца пламплингтонцы обсуждали воздыхателя Эмили Гринмантл – теперь стало известно и про возлюбленного Полли. Был в Барчестере некий молодой человек, который по четвергам привозил мистеру Пепперкорну солод, – крепкого сложения, ростом шесть футов один дюйм, с ясными глазами, очень светлыми волосами и бакенбардами. Доброе сердце сочеталось в нем с горячим нравом и недюжинной силой: он без труда закидывал на свои широкие плечи мешок с пшеницей. Все в Пламплингтоне знали, что у него нет за душой и шиллинга и что он получает сорок шиллингов недельного жалования в барчестерской фирме Милинга. Все говорили, что он далеко пойдет, но никто не думал, что ему хватит дерзости приударить за Полли Пепперкорн.

Тем не менее все девицы это заметили, и многие старухи, и даже некоторые мужчины. И наконец Полли объявила Джеку, что если он имеет ей что-нибудь сказать, то должен сказать это ее отцу. «Так ты думаешь выйти за него?» – изумилась Бесси Ролт. Упомянутый молодой человек был в это время неподалеку, хоть и не настолько близко, чтобы расслышать вопрос Бесси. Однако Полли, оставшись с подругой наедине, ответила без утайки:

– Конечно, я думаю за него выйти, если он захочет. А как же иначе? Ты думаешь, я стала бы просто так кружить молодому человеку голову? По-моему, это гадко!

– Но что скажет твой отец?

– А с какой стати ему возражать? Он поначалу получал у Дюбунга всего семь шиллингов шесть пенсов в неделю. Батюшка уговорил бедную матушку выйти за него замуж, а ведь он даже не был хорош собой.

– Но с тех пор он сколотил капитал.

– Джек еще никакого капитала не сколотил, зато он хорош собой, так что они квиты. Я уверена, батюшка сделает для меня что угодно и когда поймет, что я действительно люблю Джека, не станет разбивать мне сердце.

Однако неделю спустя картина переменилась. Джек сходил к мистеру Хикори Пепперкорну, и мистер Пепперкорн сказал ему пару резких слов. Джек от резких слов не сробел, и старый Хикори, как называли мистера Пепперкорна, вскричал в гневе:

– Дерзкий щенок! У тебя ничего нет. Знаешь ли ты, сколько достанется моей девочке?

– Никогда не спрашивал.

– Ты знаешь, что я сколько-то за ней дам.

– Ничего не знаю. Как будет, так и будет. Я на ней женюсь и подожду, пока вы сколько-нибудь за ней дадите.

Хикори не мог в сердцах прогнать Джека совсем, поскольку им предстояло вести дела, но велел ему не заходить в личную часть дома.

– Если скажешь Полли еще хоть слово, я, даром что старик, отхожу тебя по спине тростью.

Однако Полли, знавшая отцовский нрав, сумела в этот раз переговорить с Джеком, не попавшись отцу на глаза.

Вскоре после того Полли начала войну по изобретенной ею самой тактике. Никто не слышал, о чем она говорила с отцом – с отцом, который ее боготворил, – но у пламплингтонцев осталось впечатление, что Полли не сдалась. Она по-прежнему держалась как почтительная и любящая дочь и ни единым словом отцу не перечила, но сразу как бы спустилась в общественном положении на ступеньку ниже. Она больше не пила чай с Эмили Гринмантл и не приветствовала ее на улице в прежней дружеской манере. К мистеру Фриборну она обращалась с чрезвычайным смирением, которое тот решительно не желал принимать.

– Что на вас нашло? – спросил доктор. – Прекратите ломать комедию, или я возьму вас за плечи и встряхну.

– Можете меня встряхнуть, доктор Фриборн, если вам угодно, – ответила Полли, – но я знаю, кто я и каково мое место.

– Вы решительная молодая особа, – сказал доктор, – но я не стану помогать вам в борьбе против собственного отца.

Полли ничего на это не сказала, только смиренно потупилась, и доктор Фриборн ушел.

Однако главный удар Полли нанесла, совершив полную перемену в своих нарядах. Все новые шелковые платья, которые наполняли такой гордостью сердце ее отца, сменились старыми из шерстяной байки. Весь Пламплингтон гадал, где они хранились все эти годы, когда их никто не видел. По воскресеньям платья были чуть лучше, сообразно приличиям, но такие же старые и из такой же дешевой материи. Для дочери десятника на пивоварне Полли одевалась достаточно нарядно и в будни, и в праздники, но ни в будни, ни в праздники она не была той Полли Пепперкорн, которую Пламплингтон знал последние года два. Никто не сказал ей ни слова, но весь город знал, что Полли готовится стать женой Джека Холликомба и жить на сорок шиллингов в неделю. И весь Пламплингтон сходился во мнении, что если она будет упорствовать, то Хикори Пепперкорн сдастся под натиском направленной на него артиллерии. Он не мог силком надеть на дочь шелковые платья, не мог и заставить ее, как, вероятно, сделала бы мать, будь та жива. Ему оставалось лишь рыдать и рвать на себе волосы, мысленно клянясь, что его таким не пронять. Его девочка никогда не станет женой Джека Холликомба. Он знал свою дочь и не боялся, что та выйдет замуж без его согласия. Она огорчает его тем, что ходит в затрапезных платьях, но он как-нибудь это переживет. Тем временем Полли тщательно следила, чтобы у ее отца не