старая резная кафедра и аналой, крохотный алтарь под старым темным витражом, купель, полдюжины скамей и десяток мест для бедных, а также ризница. Крыша острая, из темного дуба; три поддерживающих ее бруса доходят до боковых стен и заканчиваются гротескными резными лицами: два черта и ангел с одной стороны, два ангела и черт – с другой. Такова церковь Святого Катберта в Барчестере, где мистер Хардинг получил место священника с чистым доходом семьдесят пять фунтов в год.

Здесь он каждое воскресенье совершает вечернюю службу и раз в три месяца – таинство евхаристии. Прихожан у него немного, а будь их больше, они бы не помещались в церкви, однако шесть скамей заполняются, а на первом из мест для бедных всегда сидит наш старый друг мистер Банс в опрятном казенном платье.

Мистер Хардинг по-прежнему регентствует в Барчестерском соборе и почти каждое воскресенье за утренней службой поет литанию, как никто в Англии. Его нельзя назвать несчастным или недовольным; он по-прежнему живет на съемной квартире, куда перебрался из богадельни, но теперь занимает ее один: через три месяца после их переселения Элинор стала миссис Болд и, разумеется, переехала к мужу.

Со свадьбой пришлось преодолеть некоторые затруднения. Архидьякон не мог так быстро забыть горе и наотрез отказался почтить церемонию своим присутствием, но, впрочем, отпустил на нее жену и детей. Бракосочетание прошло в соборе, венчал сам епископ – в последний раз, ибо, хотя он еще жив, силы уже не позволяют ему служить.

Довольно скоро, примерно через полгода, когда свадьба Элинор отошла в область воспоминаний и обращение «миссис Болд» утратило для окружающих трепетную новизну, архидьякон согласился встретиться с Джоном Болдом за обедом; с тех пор они сделались почти дружны. Архидьякон твердо убежден, что его свояк в холостяцкие годы был атеистом и не верил в великую истину нашей матери-церкви, но женитьба, как это частенько бывает, открыла ему глаза, а Болд так же склонен полагать, что время смягчило суровость архидьяконского нрава. Впрочем, при всей своей дружбе историю с богадельней они стараются не обсуждать.

Мистера Хардинга, как мы говорили, нельзя назвать несчастливым. Он мог бы отказаться от съемных комнат, не будь это единственное место на земле, которое он вправе назвать своим. Время его делится между домом дочери и дворцом; ему не дадут скучать в одиночестве, даже если он сам того захочет. Примерно через год после свадьбы Элинор его решимость жить в наемных комнатах была уже настолько сломлена и забыта, что он согласился окончательно перевезти виолончель к дочери.

Через день ему приносят записку от епископа. «Его преосвященство шлет свои приветствия; ему нездоровится, и он выражает надежду, что мистер Хардинг сегодня с ним отобедает». Бюллетень о здоровье старика-епископа – миф: хотя ему за восемьдесят, он никогда не болеет и, вероятно, умрет когда-нибудь, как гаснет искра, – постепенно и без борьбы. Мистер Хардинг обедает у него очень часто, то есть приходит во дворец к трем и задерживается до десяти; в остальные дни епископ киснет, говорит, что портвейн пахнет пробкой, сетует на невнимательность слуг и укладывается спать на час раньше обычного.

Прошло еще много времени, прежде чем барчестерцы отвыкли называть мистера Хардинга смотрителем. Привычка настолько укоренилась, что у многих нет-нет да и срывается с уст привычное обращение.

«Нет-нет, – всегда поправляет он, – уже не смотритель, только регент».

Две героини Пламплингтона

1. Две девушки

В прошлом году, примерно в эту же пору – стоял ноябрь, – дамы и господа, составляющие пламплингтонское общество, с большим волнением следили за судьбой двух молодых особ. Обе были единственными дочерьми пожилых джентльменов, которых все в Пламплингтоне знали и уважали. Вряд ли всему миру известно, что Пламплингтон – второй по величине город Барсетшира, и хотя он, в отличие от Сильвербриджа, не выбирает депутата в парламент, там более двадцати тысяч жителей и три банка. Одним из банков управляет мистер Гринмантл. По слухам, он не только управляющий, но и пайщик; в любом случае, он, без сомнения, человек состоятельный. Его дочь и единственную наследницу Эмили до недавних пор прочили за кого-нибудь из помещичьих сыновей. Поговаривали, что к ней может посвататься Гарри Грешем и что мистера Гринмантла такой союз устроил бы как нельзя лучше. Впрочем, каковы бы ни были намерения мистера Грешема, Эмили определенно не выказывала к нему склонности, и в пламплингтонских кругах подметили, что она предпочитает некоего мистера Филипа Хьюза. Филип Хьюз подавал большие надежды, но в то время служил всего лишь кассиром в банке ее отца. Сразу сделалось известно, что мистер Гринмантл очень недоволен. Мистер Гринмантл всегда держался учтиво и с достоинством, но все знакомые сходились во мнении, что его крайне трудно свернуть с выбранного пути. Пусть даже ему не удастся породниться с Грешемами, он точно не отдаст свою дочь и свои деньги такому, как Филип Хьюз.

Второй пожилой джентльмен – мистер Хикори Пепперкорн. Разумеется, никто не ставит мистера Пепперкорна и мистера Гринмантла на одну доску. Никто и помыслить не мог, что мистер Пепперкорн окажется за одним столом с мистером и мисс Гринмантл. Равным образом мистера и мисс Пепперкорн не приглашали на праздничные обеды к мистеру Гринмантлу. Но при этом мисс Пепперкорн частенько пила чай в гостях у мисс Гринмантл, и во многих делах городка барышни участвовали сообща. Обе деятельно помогали в школе и были любимицами старого доктора Фриборна, который не делал между ними особого различия. Быть может, это несколько обижало мистера Гринмантла, которого иногда посещала мысль, что доктор Фриборн чересчур много о себе мнит. До ссоры дело не доходило, ибо мистер Гринмантл был добрым прихожанином, однако он обижался. Род мистера Гринмантла терялся в безвестности не далее его деда, а доктор Фриборн мог подолгу вещать о своих предках времен Карла I. И доктор Фриборн говорил о барышнях так, будто они друг другу чуть ли не ровня.

По правде сказать, мистер Хикори Пепперкорн состоятельностью немногим уступал соседу, а гордился нажитым и того больше. Он был десятником, или, вернее сказать, старшим мастером на пивоварне гг. Дюбунга и Ко – фирмы, имевшей завод также и в Сильвербридже. Чтобы описать его место в обществе, довольно сообщить, что он всегда носит темный твидовый сюртук, такие же брюки и шелковый цилиндр. Трудно перечислить все достоинства мистера Пепперкорна. Единственный его серьезный недостаток уже упомянут: он чересчур сильно любил и по-прежнему чересчур сильно любит свои деньги. Не то чтобы он часто о них говорил, но есть опасение, что он постоянно о