из хрусталя, с притертой пробкой. Вроде бы и сосуд, но прозрачный, хрупкий и небольшой.

— В хрустальные флаконы на моей памяти еще ни одного джинна не загоняли, — заявила уверенно Улия. — Их все больше в серебряные или золотые сосуды заточали, которые не бьются и не ржавеют. Красиво, надежно и на века. Не думаю, что у них будут вопросы. А если будут — расколоти прямо там о любой камень, они сразу успокоятся.

Совет сомнительный, но выбора у меня не было. И без того Улия превзошла саму себя. От таких подарков даже царские наложницы не откажутся, что уж говорить про демонов?

А во сне меня ждал Шаардан — и первым делом полез целоваться. Надо сказать, я была вовсе не против, к тому же ощущения были ничуть не хуже, чем наяву, но мне бы совета для начала спросить, а потом уже думать об удовольствиях.

— Ты меня не любишь? — обиженно проворчал шаман, когда я вывернулась из его объятий.

— Люблю, но у меня к тебе важное дело.

— Плевать на дела. Лучше поцелуй меня.

— Ай, пусти, дурак! Ты знал, что у вас в библиотеке живет ифрит?

— Хаким-аль-Сабах? Конечно, знал.

— Так ты знаешь его имя?

— Я же шаман… на самом деле мне нянька рассказала, она обо всем во дворце знала. А причем тут Хаким?

Я кратенько рассказала Дану о последних событиях. Он даже не колебался:

— Ты должна пойти. Шаманов они не трогают, мы для них почти свои. К тому же Духов луг — особое место. И с подарками ты очень хорошо придумала. Теперь поцелуешь?

— А ты? Где ты сейчас?

— На войне, Дара. Тут все… грустно. Но демоны пока сыты, нападений не было. Я своими глазами ничего и не видел, зато наслушался всякого.

— Страшно? Погибших много?

— Демоны от тел мало что оставили, сожрали с потрохами. Раненых много, колдуны с ног сбиваются. Помогаю им, но что от меня толку, магия во мне только твоя. С той ночи еще осталась.

— Выходит, я тебе хотя бы так помочь могу? — обрадовалась я. — А через поцелуи магия передается?

— И через поцелуи, и через все остальное.

— Так ты поэтому… — я замялась, не зная, как спросить, чтобы его не обидеть. Но он понял сразу же.

— Я просто очень соскучился. Но если ты не хочешь, то я пойму.

Я поцеловала его сама. Что значит «не хочу»? Еще как хочу! Тем более во сне это дело совершенно безопасно.

Проснулась разгоряченная и довольная. Кто бы мог подумать, что сны могут быть такими насыщенными? А Шаардан тоже получает удовольствие? Надо будет спросить потом. Хотя если б не получал — то и не приставал бы.

На накрытом к завтраку столе неожиданно обнаружился странный флакон из зеленого стекла. Без этикетки, без записки. Я осторожно открыла: масло какое-то внутри. Ой! А это зачем? Раэлон пояснил с поклоном:

— Подарок от мудрейшей Грайны. Притирания для кожи лица.

— Вот не люблю я всякие такие штучки, не привыкла, — вздохнула я.

— Дозволено ли будет дать совет? — прищурился слуга. — Не доверяю я этой женщине, она хитрая и коварная. На флаконе наверняка какое-то заклинание. Пока на него не взглянет господин, не стоит даже открывать.

— Но Дана здесь нет. И неизвестно, когда он вернется. Кстати, кто еще об этом знает?

— Никто не знает, госпожа моя. На его месте в Большом Совете сидел один из слуг, похожий и глазами, и статью. Да еще лекарь болтает, что у принца Данияра снова обострилась болезнь. А вы, стало быть, с ним рядом и в немощи, что дворцовых сплетниц и раздражает, и восхищает. Кстати, для вас есть новые драгоценности. Если не затруднит — наденьте и прогуляйтесь в саду.

— А мои служанки?

— Догадываются, я полагаю, но девочки умные, будут молчать. Я пообещал о них позаботиться, когда война окончится. Они знают, что я никогда не лгу.

И снова поклонился, явно считая разговор оконченным.

Я отодвинула в сторону флакон и налила себе крепкого кофе из чеканного серебряного кофейника. Позавтракала без особого аппетита, нацепила рубиновую диадему, два браслета и несколько перстней и отправилась на прогулку.

Скажи мне кто несколько месяцев назад, что я буду не рада золоту и драгоценным камням, я бы только посмеялась. Ведь это не просто украшения — это еще и деньги, причем немалые. Но теперь вся эта мишура не имела для меня никакой ценности, не приносила ни капли радости. Эх, взрослею, наверное.

Глава 29

Заповедное место

Несмотря на то, что природа Шамхана сжалилась над своими детьми и милостиво посылала дожди едва ли не каждую ночь, пустыни все еще не напились. Там, где река Сулать несла свои мутные потоки, все зеленело и цвело. Но стоило отъехать в сторону, как я снова увидела сухую растрескавшуюся землю, сквозь которую едва-едва пробивались робкие ростки. Кусты и плодовые деревья еще стояли голые, но ветви их уже наливались соком.

Большая часть нашего пути шла через пустые земли. Главная река Шамхана здесь делала крюк. Можно было ехать вдоль ее берега, но это стоило бы нам недели пути, не меньше, и я сказала своим стражам, что мы едем напрямик, через пустыню. Они молча подчинились.

В этот раз со мною не было услужливого Алхара. Тот давно уж уехал на войну. Жив ли он? Не знаю. Никто мне этого не скажет. Место белого стража занял Раэлон, который заявил, что обещал своему господину не спускать с меня глаз. А лиц двух серых стражей я по-прежнему не видела и голосов их не слышала.

Днем разговаривать было совершенно невозможно из-за зноя и пыли. Мы закрывали лица платками и двигались так быстро, как могли. Точнее — ровно с той скоростью, которую я могла выносить без риска свалиться с лошади. Наездница из меня так себе. Зато вечером у костра можно было и поболтать.

— Раэлон, ты ведь не шамханец?

Было в лице верного слуги Данияра что-то чужеродное. Нос картошкой, лицо слишком круглое, глаза иного разреза. У шамханцев по большей мере тонкие лица и чуть опущенные внешние уголки глаз. И всегда великолепные волосы. Раэлон же был лыс как коленка.

— Не совсем так, мудрейшая сайдэ, я родился в Асии.

— Как так вышло?

— Мой отец — личный слуга достопочтенного Альхара эль-Нариза, посла Шамхана. А матерью стала горничная из замка Дор-Ваш. Это резиденция королевы Асии, если вы не знаете. Когда мне исполнилось три года, отец забрал меня и увез к себе