— Знать не знаю. Мой отец был ребенком, а ифрит уже служил. Не то дед, не то прадед заключили с ифритом договор. Меня же эта тварь совершенно не слушается. Я даже выгнать его не могу! Приходится быть с ним очень-очень вежливым, иначе книг не даст. Джиннам доверять нельзя, Дара. Запомни это.

Нелюбовь эмира к демонам была абсолютно понятна. Мало какому правителю понравится, когда тебе в лицо хамит библиотекарь, да еще твои собственные книги не выдает. И голову этому библиотекарю отрубить не представляется возможным. Мне же с ифритом делить было нечего, мы вроде бы с ним даже немного подружились, поэтому я начинала думать, что не так страшны эти высшие демоны, как их малюют. Вон девица Замхаль вполне находила с ними общий язык и даже удовольствие получала. Хотя, возможно, все это только сказки.

В любом случае я не собиралась ехать на Духов луг без подготовки. Что-то мне подсказывало, что, если я хочу подружиться с ифритами, нужны подарки. А кто может знать об ифритах больше, как сам ифрит?

Ну еще можно было бы спросить Шаардана, но он не откликался на мой призыв, как я ни пыталась. Я спускалась в долину теней — пусто. Стучала в бубен. Звала его по имени и представляла всякие эротические композиции — бесполезно. Сама, все сама.

Пришлось возвращаться в книгохранилище.

Старый джинн встретил меня не слишком приветливо.

— Зачем приперлась? Сказал же — увидимся через семь… уже шесть дней в заповедном месте!

— Многоуважаемый ифрит, мне нужна ваша помощь!

— Что, опять? Ты еще прежние свитки не сдала. Больше пяти штук в руки не выдаю!

— Нет, я по другому вопросу.

— Говори, только быстро. Недосуг мне с тобой языком трепать.

— Что мне взять с собой в поездку?

— А? — Джинн вытаращил глаза, явно не вдупляя, чего я от него хочу.

— Какие дары принести вашим сородичам?

— Ты хочешь принести дары? — изумленно переспросил библиотекарь.

— Ну да. В гости с пустыми руками не ходят, знаете ли. Эмир не обеднеет, а джиннам приятно будет.

— Только женщине-иномирянке такая чушь может в голову прийти! — почесал нос ифрит. — Обычно у джиннов подарки просят, а не наоборот. Словно мы эти… рыбки золотые, вот. Обидно, знаешь ли! Мы не люди, что ли? То есть, не люди, конечно, но тоже живые. Ты серьезно про подарки?

— Более чем, — заверила его я.

— Ну… — он нахмурился, подергал себя за бороду и вдруг широко улыбнулся. — Зеркальце подари! И расческу! И масло — за бородой ухаживать! Все счастливы будут.

— Спасибо за совет, мудрейший из ифритов, — поклонилась я. — Так и сделаю. Разумеется, к эмиру я с такой ерундой не пошла, попросила помощи у Раэлона. Тот сказал, что всякие женские безделушки можно купить на рынке, но лучше бы мне спросить Улию — она точно знает, где лучший товар.

Принцесса, услышав про мои приключения, восторженно захлопала в ладоши.

— Я немедленно отправлю служанок на рынок! Пусть купят самые красивые зеркала — из золота и серебра, с чеканкой и драгоценными камнями! И гребни — только из сандалового дерева! А вот с маслом сложнее — его же в кувшинах хранят. Разгневаются твои ифриты… Ну, что-нибудь придумаем! Ах, Дара, как же тебе повезло — сколько ты интересного увидишь и услышишь!

— Со мной проситься не будешь? — недоверчиво уточнила я.

— Ну уж нет! Отец обещал меня в Асию отпустить вместе с матушкой, мне нынче не до ифритов, я сундуки собираю. Спасибо тебе, что уговорила его меня отпустить!

Непосредственная радость юной принцессы была заразительна. Она смеялась, примеряла наряды и украшения, требовала, чтобы я ей помогала в этом, и меня чуточку отпустило. Все же я изрядно волновалась перед встречей с джиннами, да еще до Шаардана достучаться не могла. А вдруг с ним что-то случилось?

…

Улия меня отвлекала от тревожных мыслей своей веселой болтовней.

— Можно было бы и нам вдвоем съездить на рынок, — щебетала она. — Но сейчас там скучно. Многие торговцы покинули Фархат. Уезжают в Асию и Даргон, а кто-то и вовсе записался в армию. Даже торговаться нельзя, сейчас не время. Так что служанки прекрасно справятся сами. А еще нам нужны кувшины, да, кувшины с узкими горлышками!

— С крышками? — вздыхала я. — Нельзя. Это оскорбительно.

— Без крышек. Мы запечатаем горлышки воском. А джинны пусть потом сами придумывают, как быть дальше.

Я вспомнила про бороды и полюбопытствовала:

— А они все старые?

— Нет, есть и молодые, — пожала плечами Улия. — Но человеческая оболочка стареет тем быстрее, чем дольше джинны ее используют. А поменять они ее не могут.

— То есть человеку они могут подарить вечную молодость, а друг другу нет? — удивилась я.

— О, только самые могущественные из джиннов могут сделать такой подарок! Но я что-то ни разу не слышала о вечно молодых людях… Зато о тех, кто был молод и здоров, а после встречи с ифритом состарился или заболел — это сколько угодно.

— Ты много знаешь про демонов, — заметила я.

— Ну так про них немало книжек написано, причем весьма занятных. И сказок много рассказывают. Вот кто мастер был, так это наша нянюшка. Будь она жива, могла бы многое рассказать… Но больше всех, конечно, знает Фирюза, она же настоящий ученый. Она за неделю больше книжек читает, чем я за всю жизнь смогу! Спросить бы ее…

Старшую принцессу я видела лишь мельком, со мной знакомиться она не пожелала. Ничуть не менее красивая, чем сестра, как по мне, а что еще и умная — так у каждого свои недостатки. Жаль, конечно, что она уехала. Но ничего, теперь у меня в подругах — младшая принцесса и опытная колдунья, и каждая по-своему помогает.

К примеру, подготовку подарков для ифритов Улия полностью взяла на себя. Мне лишь пришлось еще раз спуститься в подвал и смиренно поклониться старому ифриту, чтобы узнать, сколько всего джиннов планирует прибыть на встречу. Ну хоть приблизительно! А вдруг кому-то не хватит, что тогда? Я, конечно, могу хоть сотню зеркал на верблюда взвалить, но нужно ли это? С глухим ворчанием старик велел готовить штук тридцать, не больше. И вообще пообещал меня в библиотеку больше не пускать, я ему уже до смерти надоела, причем не до его смерти, он-то бессмертный.

Что ж, кажется, у меня больше нет к нему вопросов.

Каждое зеркальце принцесса упаковала в бархатный мешочек, а для гребешков нашлись деревянные шкатулки. А для лучшего розового масла после долгих споров купили склянки