Прошли мимо нескольких дверей с табличками: «Мужская палата №1», «Женская палата №2», «Перевязочная».

Остановились у двери с табличкой «Кабинет главного врача». Сестра постучала.

— Петр Иванович, к вам посетитель. От Николая Андреевича Беляева.

— Войдите!

Сестра открыла дверь, я вошел.

Кабинет небольшой, но уютный. Два окна, стены завешаны анатомическими таблицами, в углу шкаф с медицинскими инструментами за стеклом. Посередине письменный стол, за ним сидел пожилой мужчина лет шестидесяти.

Лицо умное, усталое. Седые волосы зачесаны назад, борода аккуратно подстрижена. Очки в тонкой оправе. Одет в белый халат поверх сюртука.

Доктор Скрябин поднялся, снял очки, протер платком.

— Здравствуйте. Вы от Николая Андреевича?

— Здравствуйте, Петр Иванович. Капитан Воронцов, смотритель городской насосной мастерской. Беляев прислал меня по поводу водопровода для больницы.

Скрябин оживился, глаза заблестели.

— Водопровода? Наконец-то! Проходите, садитесь!

Я передал ему записку от Беляева. Скрябин распечатал, быстро прочитал, кивнул.

— Значит, вы будете проектировать водопровод? Отлично! Я уже отчаялся дождаться. Два года прошу, писал в министерство, в губернское правление. Денег нет, специалистов нет. А между тем проблема серьезная.

Он встал, подошел к окну, посмотрел вниз, на двор.

— Видите? Вон там колодец. Оттуда служители таскают воду. Ведрами. По двадцать ведер в день на палату. У нас десять палат. Плюс кухня, прачечная, операционная. Итого триста ведер в день. Представляете, какая работа?

Я подошел к окну, посмотрел. Во дворе действительно колодец: деревянный сруб, журавль, ведро на цепи. Рядом стоял служитель в фартуке, черпал воду, наливал в большой бак на телеге.

— А вода из колодца чистая?

Скрябин вздохнул.

— Летом бывает мутная. Весной, когда разлив, вообще плохая. Приходится кипятить, отстаивать. Но все равно больные жалуются. У некоторых расстройство желудка начинается. А ведь они и так больны.

Он повернулся ко мне.

— Если бы был водопровод с чистой водой, постоянно текущей из кранов, это была бы огромная помощь. И больным легче, и служителям, и врачам. В операционной особенно важно, руки мыть, инструменты промывать. Сейчас приходится просить принести тазик с водой. Долго, неудобно.

Я кивнул.

— Понимаю, Петр Иванович. Давайте осмотрим здание. Мне нужно понять, где лучше поставить башню, как проложить трубы, сколько кранов потребуется.

Скрябин надел халат поверх сюртука, взял связку ключей.

— Пойдемте, все покажу.

Мы обошли всю больницу. Скрябин водил меня по палатам, показывал кухню, прачечную, операционную, подвалы. Увиденное напомнило мне госпиталь в Севастополе.

В каждой палате по десять коек. Больные лежали под серыми одеялами, кто-то спал, кто-то читал, кто-то просто смотрел в потолок. У одной койки сестра милосердия меняла повязку на ноге.

На кухне две поварихи готовили обед, варили кашу в большом чугунном котле, резали хлеб. Вода стояла в деревянных бочках у стены.

В прачечной две прачки стирали белье в больших корытах. Вода в корытах мутная, мыльная.

В операционной пахло карболкой. Посередине стол с кожаной обивкой, рядом столик с инструментами: скальпели, пинцеты, ножницы. У стены рукомойник, медный таз на подставке, кувшин с водой рядом.

Скрябин показал на рукомойник.

— Вот видите? Каждый раз приходится просить служителя принести свежую воду. А если операция срочная? Времени нет ждать. Приходится мыть руки в старой воде.

Я записывал все в записную книжку. Количество палат, кухня, прачечная, операционная. Где нужны краны, сколько.

Спустились в подвалы. Темно, сыро, пахнет плесенью. Скрябин зажег фонарь, осветил стены.

— Здесь можно провести трубы. Под полом первого этажа, потом вверх по стенам.

Я осмотрел подвалы, прикинул, как лучше прокладывать трубы.

Вышли во двор. Я подошел к колодцу, заглянул внутрь. Глубокий, на дне блестит вода. Зачерпнул ведром, попробовал на вкус. Чистая, холодная.

— Вода хорошая, Петр Иванович. Из колодца можно качать.

— Да, вода неплохая. Проблема только в том, что ее нужно много, а таскать тяжело.

Я обошел двор, прикидывая, где лучше поставить башню. Угол двора подходит, место свободное, рядом колодец.

— Петр Иванович, башню поставим вот здесь, в углу. Высотой восемь саженей. Наверху резервуар, деревянный, на двести ведер. Рядом насос с конным приводом, конь будет ходить по кругу, качать воду из колодца в резервуар. Потом можно установить паровой механизм, конь вообще не нужен. Из резервуара вода пойдет самотеком по трубам в здание. Проложим трубы в подвале, потом вверх в палаты, на кухню, в прачечную, в операционную. В каждом месте поставим краны. Открыл кран и вода течет.

Скрябин внимательно слушал.

— Звучит прекрасно. А сколько это будет стоить?

— Полторы тысячи рублей. Может, меньше, если материалы найдутся по хорошей цене.

— А сроки?

— Месяц на изготовление деталей и строительство башни. Еще неделя на прокладку труб и установку кранов. Итого пять недель.

Скрябин улыбнулся впервые за весь разговор.

— Александр Дмитриевич, это замечательно! Пять недель это быстро. Министерство обещало год, это же сколько нам мучаться.

Он протянул руку, я пожал ее.

— Когда начнете?

— Как только Беляев оформит финансирование. Дня через три-четыре составлю подробную смету, чертежи. Покажу вам и Беляеву. Одобрите, тогда начнем работу.

— Отлично. Я буду ждать.

Попрощался с доктором Скрябиным, вышел из больницы. На улице похолодало, ветер усилился. Поднял воротник сюртука, зашагал к извозчичьей стоянке.

Новый проект. Серьезный, заметный. Водопровод для губернской больницы это польза для всего города. Снова придется окунуться в него полностью.

Глава 21

Проект водопровода

На следующий день отправился к Баташеву. Нужно обсудить заказ деталей для водопровода больницы, медные трубы, латунные краны, чугунные фитинги для соединений.

Извозчик довез меня до каменных ворот завода. Я вошел во двор. Обычная картина: грохот молотов, лязг железа, шипение пара из кузниц. Рабочие сновали туда-сюда, катили тележки с деталями, несли формы для литья.

Прошел к конторе. Поднялся по ступеням, вошел. В приемной сидел конторщик за высоким столом, записывал что-то в толстую книгу. Поднял голову, узнал меня.

— Александр Дмитриевич! Здравствуйте! К Степану Федоровичу?

— К нему самому.

— Прошу, он в кабинете. Одного купца принимает, но скоро закончит.

Прошел в знакомый кабинет. Баташев сидел за столом, напротив него расположился купец средних лет в долгополом кафтане, с окладистой бородой. Разговаривали о чем-то, купец жарко жестикулировал, Баташев кивал.

Увидев меня, Баташев поднялся.

— Александр Дмитриевич! Проходите, садитесь! Сейчас закончим.

Я сел в кресло у стены, подождал. Купец еще минуты три что-то объяснял, потом встал, поклонился, вышел.

Баташев проводил его взглядом, повернулся ко мне, улыбнулся.

— Вот, заказ на самоварные краники принес. Двести штук. Хорошее