Учеба шла туго. Мама начала кормить меня насильно. Она и сама похудела от нервов, наблюдая за тем, что происходит с дочерью. Я уже не могла видеть, как моя семья страдает из-за того, что я снова неудачно влюбилась. Пообещала себе больше никогда этого не делать. Ни за что.

Я сидела на парах, когда завибрировал телефон. Снова чат с девочками. Ежедневная проверка моей дееспособности стала привычной.

Катенок: «Евк, а Евк, ты живая там?»

Женетворец: «Ты ела?»

Катенок: «Ты на парах?»

Женетворец: «Оделась тепло? У вас дождь».

Катенок: «Хотя бы зонтик взяла? Мне родители деньги перевели. Давай такси с колледжа до дома тебе после пар вызову?»

Женетворец: «И мне перевели. Хочешь доставку закажу? Видела, недалеко от твоего дома открылась какая-то новая корейская шняга. Давай после пар, как приедешь, закажу тебе?»

Я грустно улыбнулась. Сильно их не хватало, но в этот раз я не могла вести себя настолько эгоистично, чтобы снова глубоко впутать подруг в свою боль. Сашу мы все вместе кое-как пережили. Сейчас я должна была справиться сама. Настолько, насколько смогу.

Еванга: «Ответы на ваши вопросы: да, нет, да, да, нет, нет. Спасибо за то, что заботитесь. Я вас люблю. Очень».

Катенок: «Ответила!!! Сразу!!!»

Женетворец: «Евка, давайте вечером по видео созвонимся, поболтаем? Соскучилась по вам. Тут так тухло. Думала, погода будет лучше».

Еванга: «Надень мою розовую футболку, которую так и не вернула. Она согреет».

Женетворец: «Я ее так и не постирала. Ты же помнишь, что верну, как постираю?»

Еванга: «Оставь себе. Она тебе очень идет. А на мне теперь болтаться будет, как хороший такой оверсайз».

Катенок: «Может, ко мне приедешь на выходных? В общагу по лестнице, конечно, не затащу, но знаю хороший хостел, где можно поселиться вдвоем в одну комнату. Я оплачу все! Хоть день рождения твой отпразднуем, с запозданием…»

Еванга: «Девочки… Я не могу. Пока не могу. Ничего не могу. Но я очень надеюсь, что у вас все хорошо. Надеюсь, скоро увидимся и нормально поболтаем. Что касается дня рождения… Не хочу его праздновать, никогда больше. Почему-то мне достаются худшие подарки из всех возможных».

Женетворец: «Так мы созвонимся? Поболтать. Черт с ним, с днем рождения. Я просто хочу тебя увидеть».

Еванга: «Нет, не лучшее время для созвонов».

Катенок: «Ты же не переживаешь, что твоя худая физиономия нас напугает?»

Женетворец: «Цыц! Она у нас САМАЯ красивая. Не важно, сколько весит. Все равно самая-самая. Слышишь?»

Катенок: «Да я разве спорю? Лучшая. Скучаю по вам».

Еванга: «У меня все нормально. Я хожу на пары, учусь, потом сижу дома. Меня никто не обижает, мама каждый день готовит вкусности. По вечерам играем в настолки или смотрим фильмы в обнимку. Мелкий не отходит ни на шаг. Приходится делать с ним уроки. Не переживайте. Я справлюсь. А сейчас мне пора идти».

Не дожидаясь ответа, я вышла из диалога.

До конца дня дожила без происшествий. Решила зайти в библиотеку, чтобы подготовиться к контрольной заранее. Отписалась в появившийся из-за меня семейный чат, и отец пообещал забрать вечером, чтобы я не ходила в темноте одна. А темнело теперь рано.

Сырая промозглая Москва мне разонравилась. Все казалось слишком. Слишком холодным, слишком мокрым, слишком темным, слишком мрачным. В целом это прекрасно вписывалось в мое настроение, но в общей сложности больше утомляло, чем откликалось в душе.

Я добрела до соседнего здания, где находилась библиотека колледжа. Заняла самый дальний компьютер, у которого ни с какой стороны не подглядеть в экран, и подключила к нему наушники. Последнее интервью хотела посмотреть уже пару дней, но дома вечно мешали.

Надеялась услышать что-то о себе. Чтобы Максим снова назвал мое имя. Возможно, ждала публичных извинений или признаний. На самом деле просто скучала. Невыносимо. Иногда так сильно, что хотелось выть. И все остальные проблемы, кроме измены, стали казаться ничтожными.

Половину видео Максима пытали вопросами по поводу чемпионата. Он отвечал дежурными фразами, не пытаясь расположить к себе интервьюера, как делал это раньше. Рядом сидел Илья, который практически все время молчал. Оказалось, он вернулся в Москву в начале сентября для командной подготовки. Жил у лучшего друга. Значит, Максиму точно не было одиноко.

Сильно нервничала и переживала за него, хотя понимала, что он не заслужил доброго отношения. Как обычно, ответственности на одни-единственные плечи повесили выше крыши и мало кто его поддерживал. Хотелось сказать, что я болею за него. И что верю в победу. Но это была худшая идея из всех возможных. Поэтому продолжала молча смотреть и читать все что могла.

А пока ключи служили незримой связью между нами. Я ненавидела себя, но тайно сжимала их в ладонях, посылая ему поддержку, в которой он так нуждался. Знала, что Максим боится облажаться. Знала, что тренируется в десять раз больше обычного. Оставалось надеяться, что все это принесет результат. И что после чемпионата мы сможем пойти в разные стороны взрослыми свободными людьми. Ведь интернет перестанет пестрить его фотографиями и видео, про теннис перестанут говорить так много, а я… А что я? Я продолжу жить, собирая себя по кусочкам, как сделала это в прошлый раз.

В интервью начались личные вопросы. Максим проигнорировал все, отказываясь давать комментарии. Вместо него отдувался Илья, рассказывающий про девушку, с которой еще в августе начал близко общаться. Имени не рассекретил, сказал только, что в последнее время стал фанатом рыжих кудряшек.

Я подумала, что у Кати такая прическа, но быстро отогнала эту мысль – мало ли в Питере рыжих. В конце интервьюер не выдержал и напрямую спросил обо мне. Максим так на него посмотрел, будто собирался избить. Илья свел все в шутку, а потом интервью закончилось.

Стало грустно, что Максим страдает. Ему как будто бы не из-за чего было. Не могло же так сильно уязвить раскрытие измены. Ну конечно. Изменщики ненавидят попадаться. Пытаясь отвлечься, я все-таки занялась контрольной. Так увлеклась, что не заметила тень, накрывшую меня со стороны.

Дернулась от резкого скрипа, которым сопровождалось перетаскивание стула из-за соседнего стола. Лицом ко мне сел Саша. Давно не видела его, да и желания не было. Даже сейчас хотелось плюнуть ему в лицо.

– Привет! – сказал он, улыбаясь.

– Пошел к черту, – ответила я, отворачиваясь.

Саша придвинулся. Я отодвинулась. Покосилась на него, собираясь треснуть.

– Да ладно тебе, столько времени прошло, – вздохнул изменщик наконец, обеспечивая мне нужное расстояние для замаха.

Но я сдержалась. Видимо, по жизни терпила. Сдерживалась с Максимом, с его