черту хотя бы на пару минут. Пусть страшно, обидно и горько, но казалось, что это того стоило. Именно сейчас. Закрыла глаза и приподнялась на цыпочках, поцеловав его первой. Все же, несмотря на происходящее, у меня были к нему сильные чувства, хотя я об этом так и не решилась сказать. Тревога замучила так, что казалось, я не могу чувствовать ничего, кроме нее.

Максим пылко ответил, резко прижав меня к себе крепче. Я успела забыть, как хорошо находиться в его руках. Ладонями прошлась по широким плечам, коснулась оголенной полоски кожи над воротником и зарылась в темные волосы, притягивая Максима к себе. Теплые руки скользнули под футболку, вызвав волну трепещущих мурашек. Прикосновения все еще безумно приятны, до такой степени, что стало плохо. Я едва не задохнулась от нахлынувших ощущений, а потом внезапно всхлипнула, едва не разрыдавшись.

Максим убрал от меня руки и сделал шаг назад. На его лице отразились боль, обида и непонимание. Не могла перенести этого вида. Стало невыносимо горько.

– Ева, я больше не могу так. Не могу! – воскликнул Максим, не в силах сдержать эмоции. – Что происходит?

Я отвела взгляд. Не знала, как выразить все то, что чувствовала. В момент самого глубокого отчаяния и страха вдруг поняла, что люблю его. Люблю всем сердцем. Люблю и не могу сказать об этом, ведь он сам подобного не говорил. Да и стоило ли? Обида и тревога за молчание о Лизе ядовитым червячком отравляли мое сердце. К тому же я не понимала, как эти чувства отразятся на нашей жизни. Может, станет только хуже, если на нем повиснет еще хотя бы грамм ненужной ответственности. Моя жизнь катилась в бездну, и я не хотела тянуть его за собой.

Я не знала, как привести все в равновесие. Ведь произошедшее в последние недели ненормально. Возможно, для его мира почти обыденно, но точно не для меня. Я готова была вытерпеть многое. Пусть вся его семья вместе с котом ненавидели бы меня, я бы просто к ним не ездила. Но все остальное было слишком.

Обзывательства, угрозы – даже с этим я могла справиться. Но физические нападки и открытая травля, это уже не шутки. Меня собирались побить подростки, которых ни я, ни Максим не знали. Люди запустили какую-то антикампанию против наших отношений и меня лично. Женя говорила, что все началось с блога Лизы, но я не собиралась это проверять. Верила, что так и было.

Перед глазами пронеслись сотни сообщений, за которые при желании можно было посадить. Один ненормальный прислал фотографию раздавленного голубя, оставив приписку, что я закончу так же. Какая-то девушка прислала свои лучшие фотки и голосовое, где, почти мурлыча, рассказывала, как им будет хорошо с Максимом, когда она доберется до него.

Чаще всего, разумеется, просто смеялись и сыпали угрозами. И все это из-за медийности. Будь Максим простым теннисистом, о нем бы не знало столько людей. Но он с детства изо всех сил привлекал к себе внимание, чтобы его заметили. Правда, из-за этого прилетало мне, а не ему, как бы он ни старался помочь.

Максим не мог избавить мир от хейтеров, которые жили только ради травли. Не важно кого, не важно из-за чего. Нужна лишь тема и личность. А дальше эту адскую карусель остановить просто невозможно. Я надеялась, что рано или поздно смогу без страха заглядывать в мессенджер, как делала это раньше. Что смогу гулять по улице, а не прыгать в такси сразу, как выхожу из здания. Что смогу просто жить. Жить, а не вариться в непрекращающемся страхе.

Пока что я не справлялась с этим самостоятельно. А он не понимал, как мне помочь. Максим с детства рос в медиапространстве и намного проще относился к хейту и негативу, ведь стоило ему менее ловко поднять ракетку – и все, на него обрушивался шквал агрессии и советов попросить тренера повторить основы. А я? Да меня даже в угол ни разу не ставили!

– Ты же знаешь, что происходит. Разве нет? – ответила я дрожащим голосом, вгоняя ногти в ладони. Лунки на коже практически не заживали.

– Ты хочешь от меня уйти? – спросил Максим глухо.

Я отшатнулась от услышанного, как от пощечины. Возможно, мне и казалось это самым логичным выходом из сложившейся ситуации, но я не могла так просто отказаться от него, не могла. Тешила надеждой, что еще чуть-чуть, и у меня получится со всем справиться. Что я вывезу. Выдержу. И смогу быть рядом так, как делала это раньше.

– Может, это ты хочешь, чтобы я ушла? – Сделала еще шаг назад, задирая подбородок.

На лице Максима отразилась целая палитра эмоций. Он потянулся ко мне, но потом передумал: его руки безвольно повисли вдоль тела.

– Это не я заплакал во время поцелуя. Не я отказываюсь от еды, не я стараюсь обходить тебя стороной. Не я запретил тебе отвозить и забирать меня с работы. Не я отказываюсь видеть своих родителей, потому что, судя по всему, боюсь не выдержать и остаться там насовсем. Не я замираю, как обморочная коза, когда ты меня обнимаешь. Не я плачу по ночам, пытаясь делать вид, что все нормально. Ты так смотришь на меня, будто тебе становится от этого больно. Да я с ума схожу! Скажи уже честно, хватит меня жалеть! Ты хочешь от меня уйти? Хочешь прекратить отношения? Если да, то скажи это. Скажи и объясни почему. Хватит молча страдать. Не могу ждать больше ни секунды!

Я сделала еще пару шагов от него. Все же он правда понимал меня слишком хорошо. Губы задрожали от нервов. Из глаз потекли слезы, у меня не получалось даже слегка их затормозить. Сердце гулко билось в груди, причиняя почти невыносимую боль. Сложно. Как же сложно.

– Посмотри на меня, Ева. Посмотри и скажи все, как есть. Я не могу больше видеть твоих страданий. Не могу видеть и понимать, что ты превращаешься в скелет из-за меня. Не могу видеть твой страх, когда оказываюсь рядом. Ева. Так больше нельзя.

Максим говорил серьезно. Ему было больно и тяжело, но он все равно продолжал говорить, пытаясь достучаться до меня. Вот и все. Все кончено.

– Так это все-таки ты меня бросаешь? – спросила я и разрыдалась, шумно опускаясь на пол. Ушибла колени, стало больно, но не больнее, чем на душе.

Максим подлетел ко мне и упал рядом, обхватывая руками. Он и сам дрожал. Я цеплялась за него, перестав наконец сдерживать рыдания, рвущиеся наружу уже пару недель.

– Я бы никогда тебя не бросил, Ева. Но развитие отношений зависит от двоих, а не